Лучшие истории дня
1 апреля:
Анархисты
Звонит старый друг — поэт и анархист Антон. Давно не болтали. Он хвастается:
— Я основал дома анарха-нарко-коммуну. Живу с кучей наркоманов, проституток и бомжей. Всё общее. И имущество, и жёны.
— А как твоя жена, Ада, на это посмотрела?
— Она оказалась слишком консервативной. Не захотела со
всеми ними спать и ушла. Я думал, она меня понимает! Не ожидал я этого от неё!
Положил трубку и вспомнил, как в начале XX века была в Нью-Йорке коммуна русских анархистов. Решили они всем показать, каким будет счастливое будущее, если не будет дурацких государств с идиотскими законами. Десять женщин и десять мужчин. Всё общее! Никакого средневекового собственничества и мелкобуржуазной ревности! Никаких ограничений! Живи да радуйся!
Но неожиданно выяснилось, что все десять мужчин хотели спать в основном с самой красивой и умной и начали из-за неё конфликтовать и устраивать мордобой. Глупую и некрасивую ни один, даже самый радикальный и настоящий анархист, не хотел. Не для того они в революционеры шли.
А все десять женщин тоже хотели самого умного и красивого мужика и из-за него всё время ругались, били друг друга сковородками и даже тягали друг друга за волосы. А сил у бедняги едва хватало на одну. А самого глупого и некрасивого мужика тоже никто не желал. Не для того девушки шли в крутые революционерки и по ночам втайне от родителей Кропоткина читали, чтобы вот с этим тихим ужасом.
Так они все переругались, и коммуна развалилась. Эксперимент по построению счастливого будущего был закрыт по причине отсутствия желающих жить в нём дальше.
* * *
31 марта:
У жены недавно был день рождения. Коллеги и студенты ей подарили кучу всяких лакомств от банальных коробок конфет до эксклюзивного шоколада, привезенного из-за рубежа. В основном эти сладости в перерывах между занятиями с подругами за чаем уговорили, но наиболее интересные она привезла домой.
Правда и у нас подарки долго не залежались -- чаепития со сладостями у нас в семье обычное дело. В итоге из всех коробочек осталась одна -- красивая голова лошади темно коричневого цвета с одной единственной наклейкой "Ручная работа".
И вот жена на очередное семейное чаепитие достает эту коробочку и предлагает попробовать "эксклюзив".
Голова разламывается на несколько частей и сын сразу одну из них кусает. На его лице предвкушение удовольствия резко меняется на удивление, а потом и отвращение: "Какой то странный вкус".
Пробую я уже осторожно и очень быстро понимаю, что товар действительно эксклюзивный, вот только не шоколад, а МЫЛО...
Причём ядрёное: вкус почти как у дегтя, даже маленькие кусочки намертво прилипают к зубам и языку, попытки прополоскать рот или почистить зубы приводят только к активному пенообразованию.
Перебить вкус мыла удалось только съев пару яблок и выпив несколько чашек чая.
30 марта:
"Останки мушкетёра д’Артаньяна обнаружены под голландской церковью": Учёные в Нидерландах считают, что нашли прототипа книги Дюма.
Однажды во Франции родился Шарль де Батц де Кастельмор. Место его рождения называлось замком, но на самом деле это был двухэтажный дом с полуразрушенными башенками.
Кроме пятерых детей,
семья была богата старыми креслами, двумя шпагами, шестью латунными подсвечниками и большим чаном для засолки мяса.
Поэтому как всякий амбициозный провинциал, в восемнадцать Шарль засобирался в столицу. С собой взял рекомендательное письмо, пегую кобылу и фамилию матери.
Дело в том, что де Батц де Кастельмор звучало как клеймо мелкого дворянства. С такими фамилиями карьеру не делали. По материнской линии всё звучало куда эффектнее.
Так в 1630-х годах из Люпьяка выехал де Кастельмор, а в Париж прибыл д’Артаньян.
Господин Де Тревиль, капитан мушкетеров, действительно был гасконцем и подсуживал своим — так что д’Артаньян получил место. Вместе с привилегией стоять рядом с королем ему теперь полагалось крошечное жалование и обязанность дорого-богато выглядеть.
Лошади (только серые), камзолы, плащи с крестами — всё покупалось за кровные пистоли. Так что — пора-пора-порадуемся — мушкетеры обычно тянули деньги из богатых любовниц.
Однажды французские войска осаждали испанскую крепость. "Когда Аррас будет французским, мыши съедят кошек", — написали испанцы на городских воротах.
Д’Артаньян прокрался к ним под пулями и перед словом "будет" добавил "не". Это было смело и остроумно. Так гасконец прославился.
Но по-настоящему его карьера взлетела во время Фронды — тогда он чудом, сквозь толпу, вывез из Лувра юного Людовика XIV, королеву и кардинала Мазарини. На него стали полагаться.
Настоящий д’Артаньян не был веселым авантюристом — он был надёжным охранником и доверенным лицом. Такое ФСО времен мерлезонских балетов.
Ему поручали деликатные дела, в том числе устранение людей, опасных для власти.
То, что именно д’Артаньян арестовал суперинтенданта финансов Франции Фуке — чистая правда. Тот однажды огорчил короля своим благополучием: его дом оказался богаче Лувра. В силу природной рассеянности Фуке часто путал госбюджет со своим кошельком.
Могли ли д’Артаньяну поручить историю с подвесками? Могли, но не поручали. К этому моменту Бэкингем был уже убит. А были ли подвески, история умалчивает.
Миледи в жизни д’Артаньяна тоже не случилось, зато была Констанция. Сняв квартиру на улице Старой Голубятни, он тут же закрутил интрижку с женой хозяина.
Женился скучно. Богатая тридцатилетняя вдова Шарлотта де Шанлеси досталась ему вместе с домом, хорошим доходом и плохим характером.
После рождения двоих детей счастливый отец навестил семью лишь дважды. "Знаешь, дорогая, я работаю наизнос", — наверняка говорил он и садился в потертое седло, а ветер холодил былую рану.
Д’Артаньян не стал маршалом Франции, но был капитаном мушкетеров и губернатором Лилля. Воевал, подавлял восстания, следил, чтобы мушкетеры не слишком грабили народ.
Погиб в бою под Маастрихтом. Многие отступили, а д’Артаньян нет. Его нашли с пулей в горле. Вывезти во Францию не смогли, похоронили там же.
Спустя двадцать лет вышли "Мемуары д’Артаньяна" — книжка бульварного автора, приписавшего мушкетеру похождения двух десятков придворных авантюристов.
Через полтора века книга попалась Александру Дюма. И мир узнал ещё одного д’Артаньяна. А заодно Атоса, Портоса и Арамиса – у них тоже были прототипы.
Правда, вчетвером они пересеклись в этом мире всего на четыре месяца.
Вчера в Маастрихте под полом старой церкви наконец нашли скелет д’Артаньяна. Человека, который прожил три жизни и мы все любим его строго за третью.
Тысяча чертей, Франция задолжала ему пышные похороны.
Где тебя носит, Клэр (c)
* * *
28 марта:
Отдал мне как-то друг зимнюю куртку 54-го размера (а у меня — 52-ой). Как новенькая. Очень тёплая. Носить можно, но великовата. На всякий случай принял подарок, вдруг да со своей курткой что-то случится? Зимой без куртки можно и прямиком на кладбище отъехать. Через некоторое время приходит ко мне хороший клиент забирать отремонтированную электронику, и торжественно протягивает мне... пакет с ещё одной зимней курткой:
— Мне её мой друг отдал, но она мне чуть мала, не застёгивается на мне. Возьми, тебе подойти должна, он по телосложения в точности, как ты.
Я подумал, примерял. Ага, да, мой 52-ой. И тоже, весьма неплохая. Тоже, как новенькая.
— Во! Я так и думал, что тебе будет в самый раз! А вот мне придётся искать себе другую...
Я подумал, достал ту 54-ю, протянул клиенту: тоже, мол, померяй, мне её отдал мой друг, и мне она чуть великовата.
Оказалась чётко по размеру, как говорится, как шитая.
Мы оба посмеялись. Настроение было хорошее целый день.
* * *
27 марта:
* * *
26 марта:
У дочки выпал зуб в школьном туалете и… свалился в унитаз. Дочка пришла домой расстроенная, но с двумя записками, обе адресованы Зубной Фее. Одна от учительницы с описанием инцидента, вторая — от подружки, как свидетеля, мол, так и так, уважаемая фея, вот вам история происшествия и, даже, свидетельские показания. Обе записки приложили вместо выпавшего зуба. Фея расплатилась.
* * *
25 марта:
Об отношении к работе.
Все ругают свои фото на паспорт. Примерно так же часто как и почерк врачей.
Но однажды я случайно попал к молодому относительно фотографу у которого даже и такие фото получались идеально. В те времена укромные, 90й год, почти былинные, не было никаких фотошопов, все натуральное. И вот мастер, заметив как недовольны люди зверскими ликами на маленьких фотографиях, поколдовал со светом, установил аж три лампы, третья подсвечивал снизу рассеянным мягким светом — и чудо свершилось.
Вложил крупицу души в работу человек.
Вместо изображений испуганных загнанных лошадей перед расстрелом:
— симпатичные молодые лица, задорный блеск в глазах, никаких тройных подбородков, все это стало в его мастерской нормой.
Как мне рассказал сам мастер, некоторых его клиентов лет 40-50 упорно спрашивали в паспортных столах и посольствах, "а вы нам принесли фото точно свежее, не с выпускного ли оно часом? "
А потом и для себя просили адресок мастера.
В итоге тот мастер ушел в какой то бизнес, и надежда получать время от времени достойные фото на документы умерла окончательно...
* * *
24 марта:
Не помню, какой это год был, для меня главное- улетаем заграницу. Значит, нужен загранпаспорт.
А у меня тогда только-только начали волосы отрастать, после химиотерапии. Ну и лицо, измученное "нарзаном" — химией этой.
Вот пофиг мне было, как я выглядела на фото, отстаньте, я, может, вообще, умирать улетаю)))
И, через три года, снова прохожу таможенный контроль.
Таможенник, молодой парнишка, мало того, что заметил, что у меня сегодня день рождения — поздравил— а потом сказал:
— Когда вернётесь обратно — убейте фотографа! Как он смог из красивой женщины сделать старуху?
23 марта:
У наших соседей появилась очень дурная привычка — выкидывать своего домашнего кота в подъезд. Сначала я подумал, что они просто его гулять приучают, а потом понял, что это наказание за какие-то проступки.
Перепуганный кот сидел у дверей по несколько часов. Если он начинал мяукать или скрестись в дверь, то сразу получал веником от хозяйки.
Мне
стало жаль бедного кота, и я решил как следует проучить этих соседей, если они хоть раз еще проделают свой трюк.
В один из дней, когда я усталый и злой возвращался с работы, в подъезде снова встретил пушистого соседа. Он, как обычно, с печальным выражением на мордочке, преданно сидел у дверей хозяев и ожидал прощения. Не знаю, что он натворил, но обычно это какие-то мелочи. Что-нибудь уронил или поцарапал руку, когда играл.
Увидев меня, кот привстал и приветливо затарахтел. Подъездная акустика только усилила этот звук, получилось очень громко. Я не удержался и улыбнулся, все проблемы дня как-то сразу улетучились. Взял кота на руки и, глядя, как он трется о мой пиджак, понял, что пора преподать жестоким хозяевам питомца хороший урок.
Вставил ключ и, открыв свою дверь, занес кота внутрь своей квартиры.
— Так и знала, что рано или поздно ты его принесешь сюда… — вздохнула жена, увидев меня с котом.
— Странно, что ты сама еще этого не сделала, — усмехнулся я в ответ и, разувшись, отнес бедолагу на кухню.
Налил ему молока, дал кусочек рыбы. Котик с удовольствием все съел и опять замурчал, снова запрыгнув мне на руки.
На следующий день был выходной, и я несколько часов подряд наслаждался криками соседей во дворе. Они вышли всей семьей искать пропавшего кота. Звали его по-всякому, обещали ему разные вкусняшки и всяческие блага.
Но кот продолжал сидеть у меня на руках, как и сейчас сидит рядом с моим компьютером. Он не выходит из нашей квартиры, а я не спешу выдавать его обратно. Скорее всего, меня обвинят в воровстве, когда все раскроется, возможно, удастся отделаться скандалом.
Но я думаю, это невысокая цена за благополучие этого ласкового и доброго кота, который просто не знает, как угодить своим хозяевам.
* * *
21 марта:
На съемках фильма "Холодное лето пятьдесят третьего" случилась история, о которой потом вспоминали не меньше, чем о самом кино. И дело было не в драме, а в удивительной человечности — той самой, которая не прописывается в сценариях.
Валерий Приемыхов вообще не умел играть "по бумажке". Он мог переписать роль даже тогда, когда
формально не имел на это никакого права — ни режиссер, ни сценарист. Но его версии всегда оказывались точнее и живее. Так произошло и здесь. Изначально его герой Лузга задумывался ученым-археологом. Приемыхов посмотрел на это и честно задался вопросом: сможет ли интеллигент из университетских аудиторий на равных сойтись с уголовниками? Ответ был очевиден. В итоге Лузга стал бывшим зэком и офицером — человеком с прошлым, с опытом выживания. Роль сразу обрела плоть и правду.
Приемыхова утвердили без проб. А вот с Копалычем все было куда сложнее. Режиссер искал актера, который сам прошел через заключение — чтобы в кадре не было фальши. Рассматривали Георгия Юматова, Вацлава Дворжецкого, долго сомневались, пробовали, выбирали. В какой-то момент роль даже отдали Геннадию Гарбуку, но в итоге Копалыча сыграл Анатолий Папанов. И, как выяснилось позже, не просто сыграл.
Во время одного из съемочных дней группа работала в глухой карельской деревушке, почти отрезанной от мира: с трех сторон — вода, тишина и никаких сюрпризов. Неделя прошла спокойно, местные помогали чем могли, все шло по плану. И вот — первый съемочный день Папанова.
Камера включена… и вдруг начинается! Куда ни повернут объектив — в кадр лезут лодки. Моторки. Много моторок. И все несутся прямо к съемочной площадке. Паника: какие моторки в 1953 году? Стреляют из ракетницы, кричат в рупор — бесполезно. Лодки причаливают одна за другой.
И тут выясняется: в каждой — по два-три ребенка, рядом дед или бабушка. У всех детей в руках книжки и тетрадки. Они приехали… к Дедушке Волку. Так они знали и любили Папанова.
Съемки пришлось остановить. Администрация уже собралась действовать строго и по-военному, но Папанов мягко вмешался:
— Что вы… Давайте лучше соберемся вместе...
Детей усадили. Он каждому что-то написал, каждому сказал несколько теплых слов — по-настоящему, не наспех. Без роли, без камеры, просто человек к человеку.
Прошкин (режиссер) потом признавался: в тот момент он забыл о сорванном съемочном дне и потерянных деньгах. По лицам этих детей было видно — эту встречу они пронесут через всю жизнь. Потому что иногда кино уступает место чему-то гораздо большему — живой доброте и сердцу -- тому, что невозможно сыграть...
* * *