В книге "Эра милосердия" капитан Жеглов и лейтенант Шарапов "отоварили" продовольственные карточки. В числе прочего, получили некий "лярд". Еще когда читал, не понял: это чего они получили на продбазе?

Потом банда "Черная башка" ограбила магазин. И в числе похищенного был некий "ящик меланжа". Это что такое?

Наконец, узнал. Прочитал

Пришел браток в престижный художественный салон покупать себе в дом "рисунки, чтоб под меблю подходили, чисто". Продавец почуял по "Версаче с ног до головы" и 5 кг. золотых цепей на дубе том изрядные комиссионные и завертелся вокруг него, как юла:

— А не желайте ли на эту картину посмотреть? Это — "Обнаженная" Фалька!

— А на хрен мне голая Валька, у меня дома голые Верка и Наташка!

— А вот эта — "Лебедь", Врубель!

— ЛебLядь в рубель? Мне подороже что-нибудь, а то братва засмеет.

— Ну а эта? Поль Гоген, "Таитянские женщины", девятнадцатый век, вторая половина.

— А где первая половина? Нет, мне лучше целиком.

— А вот "Христос в гиперкубе", Дали.

— Нах&р мне какой-то гимнаст на кубе, да еще и вдали? Вблизи что ли нет?

Задолбавшись, продавец показывает ему картину "Гладиаторы":

— Ну вот эта вам точно понравится! "Разборки авторитетов в Древнем Риме"...

— А это прямо в тему, точно как у нас вчера было, кровь и все, завертай давай!

Едут три богатыря по степи. Вдруг — впереди орда. И позади орда. И с обеих сторон орда. Окружили кольцом, хан Батый вперёд выходит:

— Ну что, богатыри, люди вы известные, уважаемые. Просто так вас обидеть не можем. Поэтому давайте так: если ваши х[рены] имеют вместе длину одним метр, то мы вас отпустим. А если нет, уж извините, будете отсасывать у всей орды.

Ну, делать нечего. Илья Муромец достаёт свой. Померяли — 50 сантиметров. Орда поражена, палодирует.

Тут Добрыня Никитич извлекает. Померяли — 40 сантиметров. И Добрыня сорвал аплодисмент.

Очередь Алёше Поповичу доставать. Померяли — и ровно 10 сантиметров.

Опять хан Батый выходит, говорит:

— Ну что ж, не уронили вы чести богатырской, так что езжайте с миром.

Отъехали три богатыря вёрст на двадцать и, наконец, решились заговорить.

Илья Муромец: А если бы у меня встал, я бы один всех отмазал.

Добрыня Никитич: А если бы у меня встал, я бы тоже один всех отмазал.

Алёша Попович: да идите вы нах[рен], если бы у меня не встал, сейчас бы отсасывали у всей орды.

Нью-Йорк. Едет мужик по Верезано-Бридж. Смотрит — девушка стоит, прыгать собралась. Он — по тормозам и давай ей орать:

— Что Вы, миссис! Не вздумайте этого делать!

Она:

— Вам не понять. У меня такая депрессия. Жить не хочу! Все прыгаю...

Он:

— Постойте! Я — моряк, я проведу Вас на пароход. Упрячу в трюме. Мы приплывем в Париж. Вы увидите Лондон, Рим... У Вас пройдет депрессия, и Вы будешь жить долго и счастливо...

И уговорил... Привел на корабль, и поплыли. Каждый вечер наведывался к ней в трюм... Приносил ей еду... (ну, и от нее все имел, естественно, тоже...). И проплыли они так недели две. И вот, однажды, капитан, делая обход, нашел ее в трюме. И взмолилась миссис:

— Умоляю Вас, не увольняйте морячка! Он такой хороший... Он мне жизнь спас. У меня была такая депрессия. Я почти покончила с собой. А он привел меня сюда. Он обещал, что я увижу Лондон, Париж, Рим... и вновь обрету счастье...

А капитан в ответ:

— Какой Лондон, мадам, какой Париж? Это — ПАРОМ!