Утро. Рабочие долбят асфальт перед домом. Тут из подъезда выходит алкаш и говорит им:

— Вы чё, декабристы?

— Нет, с чего ты взял?

— Может, я похож на Герцена?

— Да вроде нет.

— Ну тогда какого ж х[рена] вы меня разбудили с утра пораньше?

Уехал как-то Петька на Тибет, всяким восточным штукам учиться.

Приезжает через год, а Василий

Иванович ему:

— Ну, показывай, чему научился.

Петька напрягается, и стоящий посреди комнаты дубовый стол сам взлетает к потолку.

— Не, Петька, это ерунда! А вот ты сделай, чтобы сейчас во двор выскочил голый Котовский с гармошкой!

Петька тужился-тужился — ан нет! Не получается!

Расстроился он, и уехал обратно.

Приезжает еще через год — а Василий Иваныч к нему с той же просьбой. И опять ничего не выходит.

Расстроился Петька совсем и опять уехал.

Приезжает еще через год, и опять к нему Василий Иваныч:

— Ну что, теперь сможешь?

Петька напрягается, стоит так минут пять — вены на лбу вот-вот полопаются... Вдруг во двор выскакивает плачущий голый Котовский с чугунным радиатором в руках:

— Ну нету у меня гармошки, нету!

— Дочь, до меня дошли слухи, что ты ругаешься матом.

— [ман]дят

Разговаривают два братка:

— У тебя дача какая?

— Hу, как... обычная... шесть соток...

— Hормально... а участок?