Судья слушает показания свидетеля.

Свидетель утверждает, что подсудимый выражался нецензурно.

— Как именно выражался подсудимый? — спрашивает судья.

— Нецензурно, — мнётся свидетель.

— Что именно он сказал? — настаивает судья.

— Не могу повторить...

— Ну, на какую букву? — не отступает судья.

— На букву "Р".

— Нет на эту букву нецензурного ругательства, — заключает судья.

— Есть, — упирается свидетель.

— Ну, хорошо! — вскипает судья.

— Прошу всех покинуть зал судебного заседания, дальнейшее слушание будет вестись при закрытых дверях.

Всех выводят. Участники процесса остаются одни.

— Ну, как он вас обозвал, повторите.

— Раз[гиль]дяй.

Судья радостно всплёскивает руками:

— Точно, есть такое слово!

Суд продолжается...

Я сделал так, что Аркаша никогда на ленту не вернётся.

Плюс музыки восьмидесятых от нее до сих пор колбасит даже без водки.

Информационные войны бесперспективны: правда никому не интересна, а трепотня всех уже достала.