Оперный театр. Дают "Евгения Онегина". В одном из первых рядов сидит старый еврей. Слушает. Через некоторое время наклоняется к уху соседа и шепчет:

— Скажите, тэваrишч, Онегин евгей, да?

— Нет.

— А Татьяна? Таки евгейка?

— Нет. Не мешайте слушать!

— А Ольга? Ольга евгейка?

— И Ольга не еврейка. Отстаньте, право!

— Я дико извиняюсь, но Ленский таки евгей?

— Да! Да! Еврей! Еврей!

— Таки его обязательно убьют!

Два еврея пришли к раввину, чтобы он разрешил их спор.

— Ребе, вот я говорю, что на небе луна.

— Ты прав.

— А он говорит, что это месяц.

— И он прав.

Жена раввина кричит с кухни:

— Соломон, так не может быть, чтоб они оба были правы!

— И ты права.

У иудеев существует понятие "бармицве", это когда мальчику исполняется

13 лет, то над ним сотворяют некий обряд, и он уже считается взрослым человеком.

Так вот, приходит еврей в синагогу и обращается к раввину:

— Ребе, извините, вот мой кот, так он прожил у меня 13 лет, я бы хотел сделать ему бармицве.

— Пан Цудечкис, я вижу, вы немного повредились в уме. Бармицве делается людям, а не котам!

— Но ребе, я вас умоляю, так этот кот мне как сын, так он такой хороший и умный, не всякий человек еще такой бывает! Сделайте бармицве, это же такая благодать!

— Пан Цудечкис, я вижу, вы родились недоношенным! Может, по-вашему, я теперь всем собакам, козлам и т. д. в нашем местечке обязан буду бармицве делать! Тогда я не хочу быть раввином!

Ну тот, натурально, завыл, зарыдал, вцепился в раввина:

— Ну ребе! Я умоляю, живите 120 лет! Этот кот особенный, вы даже это себе и не представляете! Он такой благочестивый, что попросил меня пожертвовать нашей синагоге 1000 долларов!

— Ой! Ой! Ша! Ша! Ша! Вам, пан Цудечкис, не следовало бы и родиться на свет! Вы что тут с меня уже сорок минут все печенки вынимаете!

Вы что же сразу не сказали, что ваш кот - тоже еврей?!

— Отец — турок, мать — еврейка. Кто ребенок?

— Затурканный еврей.