Сегодня я понял, что значит быть настоящим петербуржцем. Это когда ты выходишь с закрытым зонтом под легкий накрапывающий дождик и думаешь себе: "Не буду открывать зонт, ну разве это дождь? "

Поймал Владимир Владимирович щуку. Два часа за ней гонялся, наконец, изловчился и ухватил за жабры:

– Вот уха будет сладка! И Пескову будет, о чем народу рассказать.

Вдруг щука говорит ему человечьим голосом:

– Владимир Владимирович, отпусти меня, я тебе пригожусь, любую службу сослужу.

А Путин смеется:

– На что ты мне пригодишься?... Я — Президент великой страны. Все у меня есть. Нет, понесу тебя в резиденцию, сфотографирую, а потом велю Пескову уху сварить. Будет уха сладка.

Щука взмолилась опять:

– Владимир Владимирович, отпусти, я тебе сделаю все, что ни пожелаешь.

Подумал, подумал Путин, да и говорит:

– Ну, ладно, только желание – сначала, а амнистия – потом. А то уже бывали случаи…

– Это понятно. Веры-то сегодня никому на свете нет!

– Вот именно! Об этом самом и желание. Как раз после "Прямой линии" возникло. А можешь сделать всех моих плохих бояр и вообще всех чиновников российских умными, честными, бескорыстными, неравнодушными, работящими?

Щука посмотрела долгим взглядом ему в глаза – и тихо так пролепетала:

– Ладно, вари уху…

1972 год. Малый театр. Накануне премьеры спектакля "Собор Парижской

Богоматери". Роль горбуна Квазимодо досталась старожилу театра актеру

Степану Петровичу (имя изменено).

Спектакль, по идее режиссера, начинался с того, что Квазимодо

(Степан Петрович) в полумраке должен был под звук колоколов пролететь, держась за

Сокращённая версия "Онегина" (версия "лихих" 90-тых):

Родившись на брегу Невы, Онегин был кумир братвы.

Он бабки получил от дяди, понятно — водка, карты, [м]ляди.

И веселились бы не слабо, когда бы как всегда не баба.

У Вовки Ленского был глюк, что его телку клеет друг.

Вовану б Женьке дать по роже, да за падло, понты дороже.

Вован сказал: — Сошли с базара, наш спор решат лишь два "макара".

(У предков эта канитель именовалася "дуэль", Теперь их нам уж не понять, не легче ль киллеров нанять).

И вот друзья, назначив стрелку, вдвоем пришли на перестрелку.

Онегин бухнул из ствола, и Ленский помер, все дела.

Да, там еще была Татьяна, но с ней любовного романа Онегин так и не завел, ее один козёл увел.

Онегин к ней пришел потом, весь на понтах, в цепи с крестом.

Крутой, как берег Иртыша, но ей важней была душа.

Обломом кончился разбор и он уехал за бугор!