Шмулевич пришел к раввину:

— Рабби! Со мной приключилась большая беда! Справа и слева от моей лавки открылись два огромных супермаркета! Что мне делать?

— Не надо так волноваться! Напиши над своей дверью огромными буквами ВХОД.

— Почему ты перестал встречаться с Катей?

— У нее плохой вкус.

— В чем это проявляется?

— Она сказала, что я ей не нравлюсь.

Разговор в курилке двух бухгалтеров:

— Здравствуйте, Елена Юрьевна!

— Здравствуйте, Геннадий Васильевич!

— Елена Юрьевна, сальдо вы мое дебетовое, а не желаете ли совместно со мной поучаствовать в консолидированной финансовой отчетности сегодня вечером, часиков в восемь, а? Полную автономность предприятия и валовой доход гарантирую. Административные затраты и прочие операционные расходы беру на свой баланс.

— Да ну вас, Геннадий Васильевич. Знаю я вас, вы как пару инвестиций примете, так сразу начнете привалировать своей сущностью над моими формами и это с вашими то необоротными активами. Еще чего доброго лизингом закончится. А я — порядочная женщина, у меня текущие обязательства. Меня дома учредитель собственного капитала ждет, голодный и злой. А мне еще по магазинам пробежать надо — сырья и материалов подкупить. Так что, извините, не могу. Как-нибудь в следующем отчетном периоде. До свидания!

— Эх! — вздохнул про себя Геннадий Васильевич, глядя ей вслед. какая нераспределенная прибыль пропадает!

А она уходила все дальше и дальше по коридору, покачивая активами и воплощая в себе выгоды будущих периодов.

Две блондинки. Одна — другой:

— Ты не слышала прогноз погоды на сегодня?

— Кажется, после обеда обещают дождь.

— Ой, а я не взяла зонтик.

— Так не обедай.