Филолог (строгий, но с глазами, которые всё прощают хорошей метафоре), и Третий

— загадочный Человек В Клетчатом Шарфе.

Он, кажется, был просто энтузиастом комиссии.

— Фамилия, имя? — спросил Историк.

— Анечка, — честно сказала Анечка. -

Остальное потом добью на кафедре делопроизводства.

— Хорошо, — улыбнулся Филолог. -

Вопрос будет один, но с последствиями.

Чем отличаются тарпан и тартан?

Анечка моргнула. Где-то внутри неё маленький библиотекарь включил напольную лампу и зашуршал карточками.

— Разрешите сначала уточнить регламент,

— сказала она и вежливо положила ладони на стол.

— Ответ исторический, филологический или жизненный?

— Все три, — сказал Историк.

— По минуте на каждую жизнь.

— Исторический: тарпан — это дикая степная лошадь, ныне — увы — вымершая.

Последние сведения — конец ХIХ - начало ХХ века, за исключением редких попыток « восстановления облика». А тартан — это шотландская клетчатая ткань, рисунок клана, который пережил и вымирания, и модные показы. Если очень коротко: одно когда-то ржало, другое веками шуршит.

Загадочный Человек В Клетчатом Шарфе сдержанно кивнул — шарф у него тоже явно что-то пережил.

— Филологический, — продолжила Анечка.

— Слова почти омонимичны на слух, различия в одной согласной и ударении: тарпАн и тартАн. Но смысл расходится, как дороги у монастыря и у виски-бара.

Происхождение у « тарпана», насколько помню, тюркское — что-то про « дикий, горячий», — идеально для лошади с характером. « Тартан» же по одной из версий связан с кельтскими корнями и европейскими заимствованиями про ткань; тут филологи даже на дружеских вечеринках спорят. Главное — не путать с тарХАном, тарТАЛеткой и тапЧАном. Хотя тапчан пригодится, чтобы переждать спор о происхождении.

Филолог перестал делать пометки и просто смотрел на неё с тем выражением, которым смотрят на учеников, принесших в класс не только домашку, но и печенье.

— Жизненный, — сказала Анечка, понижая голос, как будто выдаёт лайфхак: — Если вы попытаетесь въехать на тарпане на первый курс — у деканата будут вопросы и к вам, и к календарю. А если придёте на экзамен в тартане — у деканата вопросов не будет, только просьба не снимать. Но я бы всё-таки рекомендовала колготки.

В аудитории послышался смешок, который мгновенно превратился в кашель - приличия и аккредитация.

— Дополнительный вопрос, — вмешался

Историк.

— Представьте, что вам дали задание: « Сопоставьте тарпана и тартан как культурные коды». Что вы скажете?

— Тарпан — метафора степной вольницы, природы, которая не сдаёт зачёты. Тартан

— метафора принадлежности, клана, памяти, которую можно надевать. Первый -

— о том, как мы дичаем на свободе, второй — о том, как строим себя в узорах. И если у народа исчез тарпан, он может хотя бы спасти свой тартан - то есть сохранить узор идентичности. Но идеал — когда и свободный бег, и узор семейной памяти уживаются в одной биографии. Типа историко-филологического факультета в одной девушке.

Тут Филолог чуть заметно зааплодировал ручкой по полям. Человек В Клетчатом

Шарфе поправил бахрому, будто подтверждая право узора на высшее образование.

— Последний момент, — осторожно сказал

Историк.

— Что бы вы сделали, если б вопрос оказался подвохом?

— Я бы улыбнулась — и попросила указать на подвох, — ответила Анечка. -

— Потому что филологию без доброжелательности не учат, а историю без честности не сдают. Но если подвох в том, что « тарпан» вымер, а « тартан» жив, то мой ответ: мы здесь затем, чтобы вымирающее изучать, а живое — беречь. И да, если что, я умею отличать замшу от сукна и мнимую этимологию от настоящей.

Повисла тишина с ароматом кофе и лёгкой гордости комиссии за человеческий материал этого года.

— Принята, — сказал Историк.

— На очное. Без вступительного тарпана.

— И с правом носить любой тартан, - добавил Человек В Клетчатом Шарфе. -

Кроме, пожалуй, моего — он семейный.

— Ничего страшного, — улыбнулась

Анечка.

— Я свой узор ещё сошью. У меня уже есть эскиз: клетка « Кафедра», полоска « Стипендия», и тонкая нить

« Счастье». Чтобы на всю жизнь хватило - и для истории, и для филологии.

Она вышла в коридор, где абитуриенты шептались про билеты, а на стене висел плакат: « Факультет — это не только знания, но и юмор, иначе как вы переживёте сессию? » Анечка подвигала плечами, почувствовала, как на них легла невидимая накидка — не тартан ещё, но уже узор. И пошла оформлять документы, шагом уверенным и немножко конным — как память о тарпане, который когда-то бежал по степи так же смело, как она нынче - в деканат.

Приударяют за ней все. Но пока она неприступна.

И вот в прошлую пятницу дернуло меня написать ей смс. Неожиданно она ответила. Слово за слово, договорились встретиться в кафешке через час.

Кафешка у ее дома, а мне ехать через весь город. Я срочно готовиться, навожу марафет. И тут я чувствую, что хочется срать.

Не сильно так, самую малость... Но как-то хочется. А времени на посрать нет. Ну, думаю, [фиг]ли, вернусь домой, посру.

Ловлю тачку еду в кафешку, заказываю кофе, еще кофе, еще кофе, о Шурка пришла, ей мартини, мне пиво, еще мартини, еще пиво.

Чувствую, что хочу уже и ссать. То есть и ссать и срать. Но не так сильно. И тут Шурка говорит: "А поехали ко мне, у меня бабушка дома вкуснятины наготовила".

Вот тут бы мне ее в [п]опу послать, но я еще не знал, чем это закончится.

Ну говорю, погнали! А ссать хочется... И срать... Но неудобно сказать, типа погодь, я в туалет.

Приезжаем к ней. Бабуля такой божий одуванчик Вера Яковлевна. Накладывает мне котлеток, салатиков, компотика.... [м]ляТЬ, Я СРАТЬ ХОЧУ... ПРОСТО

НЕ МОГУ!

А ССАТЬ ЕЩЕ БОЛЬШЕ. И вот [м]ля картина маслом. Сижу я с кривой мордой и жру, рядом сидит Шура и гладит своей ручкой мне под столом ногу, бабуля сидит и байки травит.

А я не могу встать и в туалет пойти, что мне сказать? Простите, [м]ля, ваш бред, бабуля, заипал? Нет. И Шура ногу гладит.

С чувством так. Гладит. Чувствую — эрекция. [м]ля, тебя родная не хватало.

Теперь я хочу ссать, срать, а еще и хрен стоит. Бабуля тут опомнилась и говорит, что ей сериал смотреть надо, а вы типа детки сидите. Уходит.

Не выдерживаю, натягиваю на перекошенное лицо улыбку и говорю Шуре, что надо в туалет. Да-да, конечно.

Прибегаю в парашу, а там... СРАТЬ, ССАТЬ И ЧЛЕН СТОИТ! С ЧЕГО НАЧАТЬ??

Ну я нагибаюсь и пытаюсь засунуть свой стояк в унитаз, чтобы поссать.

Расслабляю мышцы и чувствую, что гавно начинает лезть из жопы.

СТОП! Лучше сяду, просрусь, пытаясь не обоссаться. Сел, зажал член, пытаюсь срать и одновременно начинаю ссать.

СТОП! Чуть не теряю сознания от дилемы СРАТЬ-ССАТЬ-СТОЯК.

Сидя на унитазе попытался опустить член между ног в унитаз, но стояк...

Чуть не сломал его.

В это время на полу уже была небольшая лужа.

Я нагнулся, чтобы член был над унитазом, а [п]опа перпендикулярно, думал, что попаду. Хрен там, слегка обосрал унитаз.

У меня паника, все болит. Хочется срать, ссать, стоит член, из глаз слезы, в туалете уже воняет.

И ТУТ МЕНЯ ОСЕНИЛО! Посрать и поссать одновременно можно в ванной, а потом все смыть! Благо санузел у них совместный.

Сажусь в ванную и... посрал, поссал, а член так и стоит... Ну да ладно, пусть стоит, уже не мешает. В голове поют ангелы. Знаете мотив этот

Халелуя, халелуя.

Беру душ и начинаю смывать гавно. А оно не пролазит, там [м]ля решетка и не лезет. Я руками проталкивать не могу. Вонь страшная, ванная наполняется, гавно плавает.

СНОВА ПАНИКА. Тут стук в дверь. Голос Шурочки:

"Ты зачем душ включил? "

Млять

"Да вот душ решил принять"

"С ума сошел? Зачем? У меня бабушка дома! "

Мозг у меня помутнел и я сказал:

"Сексом думал заняться"

"ЧТО?? Я вхожу"

"Прошу тебя не заходи"

Вонь уже должно быть просочилась и за двери.

Шурочка открывает дверь и... картина маслом:

Стою я без трусов в ванной, со стоящим членом, с остатками фекалий по всему телу, ванная полная коричневой воды, в которой плавает гавно, пол обосран и обоссан.

Крик Шуры я не забуду никогда. Я схватил свои вещи, выбежал в коридор и ринулся к входной двери.

Последнее, что я помню — обезумевшие глаза бабушки Веры Яковлевны, спешащей на крик внучки из комнаты и увидевшей полуголого меня в гавне и со стоящим членом, пингвинчиком бегущим корридоре ко входной двери.

В подъезде я быстро обтерся найденными там же газетами и поехал домой.

В универе я уже не был три дня и вряд ли появлюсь там снова...