иностранном языке (немецком), мы не стали особенно уточнять, кому, что и зачем нужно сообщать. Нужно, так нужно.  

Сказано — сделано: бабушка пришила генеральские лампасы к брюкам, достали офицерские "яловые" сапоги, сделали шикарные усы, френч с маршальскими погонами, петлицами, красную папку Генералиссимуса с большой звездой и др.  

Подготовились, чтобы блистать.  

Неладное заподозрили непосредственно перед спектаклем, обнаружив одноклассника в костюме… царя Соломона.  

Перед самым началом выяснилась завязка драмы: да, сыну досталась роль Иосифа. Только НЕ Иосифа Сталина! Просто Иосифа! Который сообщает… благую весть!! Деве Марии! Спектакль-то рождественский!  

Времени не было, и сын отправился сообщать благую весть в виде Иосифа Сталина.  

В своем костюме он имел бешеный успех! При каждом его появлении у мамочек в зале начиналась неостанавливаемая истерика, сопровождаемая слезами, иканием и тихим восторженным подвыванием откуда-то из-под стульев.  

Поскольку сын находился в некоторой растерянности, из-за осознания груза своей вины в "перепутывании" амплуа, драматические паузы от Иосифа Сталина по степени накала, реакции зала, чувства всеобщего единения и восторга превосходили шоу Ивана Урганта.  

Оно и понятно — представьте, вот приходит Иосиф Сталин к Марии — и уже совершенно не важно, что он ей там сообщил (на немецком) — тут уж любой бы поверил!