А это уже мой случай из прошлой жизни в Казахстане. В начале учебного года подходит ко мне подружка с кафедры автоматики, ведем обычные разговоры — этих бери, этих не бери; здесь староста хороший, эта группа блатная (как они про нас сплетничают, так и мы о них). А потом говорит — ходят слухи о каком-то аферисте — вечернике, который ничего не делает, а зачеты получает. Давай мол я автоматикой, а ты своим сопроматом его задержим. Почему нет, давай.

Аферист оказался веселым, остроумным, обаятельным, и пока мне ничего от него не было нужно (в виде заданий), мы изо всех сил дружили. Ближе к сессии подходит та самая подружка и говорит — я сдалась.

История такая — отправили их с сослуживцем после работы зачем-то в какое-то заведение и они застряли в лифте. К ее клаустрофобии сослуживец добавил страшные истории о застрявших в лифте. И когда на их звонки и крики отозвался механик и их освободил, она готова была отдать ему полцарства и выйти за него замуж, но ему понадобился только зачет, что она и сделал не отходя от лифта. Понятно, что это случайно оказался наш

Остап Бендер.

Моя история. Как обычно осенью профессорско-преподовательский состав отправляют на базу перебирать картошку. Туда автобусов хватило всем, а назад тому, кто замешкался, пришлось до трассы идти пешком. Темно, холодно, устали, попуткам мы сто лет не нужны. все в отчаянии. Вдруг останавливается микроавтобус — мягкий свет, тепло, тихая музыка. Мы расползлись по сидениям и поехали счастливые. Через несколько минут водитель тормозит, поворачивается к нам и я слышу родной голос. "Так, с математикой порядок, с английским договорились, проблемы только с сопроматом. Ну как, товарищи преподаватели, едем дальше, или выгружаемся? "И я вижу, как только что благостные физиономии моих сослуживцев превращаются в рожи, понятно что они сделают со мной в случае отказа. Я конечно, киваю.

Потом мы с ним еще долго радостно здоровались.

Ну талант у человека, что поделаешь.

В 80-х годах работала медсестрой в хирургическом приёмнике, поступает амбал 1.90 роста и веса полтора центнера с разбитой башкой. Приходит нейрохирург и начинает собирать анамнез, а в процессе неврологическим молоточком перед его глазами водит, по коленкам и предплечьям постукивает. Уж не знаю, что этому амбалу в башку взбрело, только кинулся он на доктора, повалил и под себя подмял, одни ноги из-под амбала торчат. Сказать, что я перепугалась — не сказать ничего, охраны в те годы никакой не было, во мне 50 кг. Позвонила я скорей в отделение с криком "наших бьют" и, пока врачи бежали бегом с седьмого этажа, подскочила я к амбалу и что было сил дёрнула за ногу. Амбал дёрнулся и затих, а я чувствую, что его нога с ботинком из штанины выходит и у меня в руках остается. Стою, ни жива, ни мертва, вниз боюсь посмотреть, тут хирурги прибежали и на вопрос, что происходит, получили ответ:

— Я ногу мужику оторвала.

Протез оказался.

Мужика в обезьянник, нейрохирурга на больничный, а меня два часа чаем отпаивали. Зато потом, если какой-нибудь бузотёр поступал, хирурги ему говорили:

— Ты здесь не очень-то, а то щас Наташку позовём, она тебе живо ноги повыдёргивает.

Dmnfnght: Я перечитал всего Лавкрафта, изучил наследие ЛаВея и Алистера Кроули и думал что знаю что такое Хаос.

Dmnfnght: До того момента пока не оставил двухлетнего ребенка на десять минут без присмотра в комнате.

О, это чувство, когда, чтобы найти очки, нужно надеть очки...

Автоматов с газированной водой рядом с нашим домом было четыре – два напротив, через дорогу, у хлебного магазина, два – с нашей стороны дороги, слева, у авиакасс. А поскольку в виду нашего активного советского детства пить хотелось постоянно и много, то газировка — это было святое. Родители нам давали, конечно, деньги на буфет в школе,