|
Раньше цены кусались, теперь такое ощущение, что они уже съели пару предыдущих покупателей.
|
| Новые анекдоты от читателей | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Настя попросила меня объяснить ей действия со степенными рядами. Далее с её слов:
— Короче, степенной ряд — это когда многочлен не выдержал жизни и ушёл в бесконечность.
Складывать их просто: берёшь похожие кусочки и складываешь вместе. Как носки после стирки: белые к белым, чёрные к чёрным, а один странный с уточками лежит отдельно и делает вид, что он особенный.
Умножать сложнее: там каждый член первого ряда должен познакомиться с каждым членом второго. Получается математическая свадьба в дагестанском ресторане: гостей бесконечно много, никто никого не знает, но все уже породнились.
Дифференцировать ряд — это когда степень спускается вниз и становится начальником. Очень жизненно: был наверху — теперь пашешь.
Интегрировать — наоборот: степень повышают, но потом сразу делят. То есть ряд поступил в университет: статус вырос, денег стало меньше.
А радиус сходимости — это насколько далеко ряд может зайти, пока не начнёт нести чушь. У меня, например, утром радиус сходимости примерно до чайника. Дальше я уже расходящийся ряд.
И тут я спрашиваю:
— Настя, а остаточный член ты поняла?
Настя побледнела:
— Поняла. Это тот, кто остался после того, как все нормальные члены уже сошлись.
— Вот ты тоже врач, а почерк красивый.
— А куда мне спешить, я патологоанатом...
Три американские еврейки хвастаются сыновьями.
Миссис Каплан:
— Мой Хаим — врач. Он, правда, только что окончил, доход у него крохотный, он зарабатывает всего 120 тысяч, но скоро дела у него наладятся.
Миссис Рабинович:
— А мой Мойше — адвокат. Он тоже только что кончил, доход у него крохотный, лишь 150 тысяч, но скоро все наладится.
Обе:
— Миссис Коган, а почему вы ничего не рассказываете о своем сыне?
Миссис Коган:
— Он у меня все читает и пишет, читает и пишет.
Каплан и Рабинович:
— А сколько он зарабатывает?
Коган:
— 35 тысяч.
Каплан и Рабинович:
— Боже мой! Какая же у него профессия?
Коган:
— Он раввин.
Каплан и Рабинович:
— Какой ужас, ну что за профессия для еврейского мальчика!


