На морозном воздухе инструктор принюхался и:

— Да он же пьян!

— Действительно пьян! - тоже принюхавшись, подтвердил директор. Ты, Николаенко, сегодня трактор сдай, а завтра — первым лесовозом в поселок, я тебя по тридцать третьей уволю.

Тракторист сначала вроде что-то хотел мыкнуть, отчаянно показывая на трактор без стекол и дверей, но, посмотрев на каменные лица руководства, отчаянно махнул рукой и направился к своему железному коню.

Дальше ситуация вышла из-под контроля, так как через минуту тракторист вернулся с неплохой такой монтировкой. Не обращая внимания на открытые рты начальников, он саданул монтировкой по лобовым стеклам УАЗа, потом — по боковым, почесал затылок и вынес и заднее стеколко. Потом так же молча залез в салон и шуранул монтировкой в крыльчатку печки. Осмотрев творенье рук своих, он остался вполне доволен и, достав из-за пазухи едва початую бутылку водки, сунул ее в руки так и стоявшему с открытым ртом директору.

Трактор рявкнул, окутался сизым дымом и минут через пять скрылся за поворотом. До поселка было сорок пять километров, мороз — за тридцать, водку выпили километров через пять и по приезду уволили механика участка, предупредив главмеха, что следом пойдет и он, если в течение двух дней все трактора на участках не будут оборудованы стеклами, дверями, ну и, конечно, печками. Про тракториста никто не вымолвил ни слова...

Stolbunoff