Германия просит у России зубные протезы Гитлера, чтобы с почестями похоронить их в Берлине.

Москва, 70-е годы. В концертном зале идет генеральное прослушивание оперы молодого композитора. В первом ряду — искусствовед в штатском, записывает что-то в блокнотик. Рядом сидит сам автор, волнуется. Вроде, все нормально, но вдруг КГБшник замечает странное поведение одного из музыкантов. Сидит, понимаешь, ничего не делает. Посмотрит в ноты, возьмет палочки, постучит несколько раз по барабану, кладет палочки и снова сидит себе.

Опять посмотрит в ноты, постучит палочкой по металлическому треугольнику, кладет палочку и снова сидит.

Тогда КГБшник наклоняется к автору и тихо так спрашивает:

— А что это у вас вон тот товарищ не работает? Все играют, а он бездельничает.

— Ну вы понимаете, это специфика игры на ударных инструментах.

У него просто партия такая.

— Партия, товарищ композитор, у нас одна. А вот стучать надо чаще!

Спорят двое.

— Правильно будет презервуар!

— Нет, резерватив!

Подходит третий.

Те его спрашивают:

— Как правильно?

— Извините, ребята, я в этих вопросах не импотентен...

— Смотри, сколько на небе звездов!

— Нет, звездей!

— Нет, звездов!

— Нет, звездей! Товарищ, вот вы рассудите нас!

— Да вы что, мужики, я и словей таких-то не знаю.