Справляют золотую свадьбу. (50 лет супружеской жизни).

Куча гостей, репортеров, родных, гостей...

Муж — старик уже преклонных лет — постоянно, обращаясь к своей жене, не менее преклонных лет старушке, называет ее Солнышком, Рыбкой, Кисонькой.

Мол:

— Рыбонька моя, положи мне салата...

— Кисонька моя, передай, пожалуйста, хлеб...

Ну и тому подобное.

Один из репортеров/гостей с любопытством спрашивает:

— Вот вы постоянно называете супругу такими ласковыми именами, как вам удалось сохранить такую привязанность к своей жене, все-таки пятьдесят лет вместе?

Старик, наклонившись к вопрошающему и говоря доверительным шепотом:

— По правде говоря, я уже забыл ее настоящее имя...

Заходит в бар шотландец и, обращаясь к бармену, говорит:

— Рюмку виски.

— Вам по какой цене, — спрашивает бармен — за пять пенсов или за десять?

— А от чего это зависит? — спрашивает шотландец.

— Десять пенсов — если вы сядете за столик и, следовательно, займете место, а пять — если вы выпьете стоя.

— А если я выпью стоя на одной ноге?

Интересно, всё-таки, если сила в правде, то почему все врут..?

В 2:17 ночи старый радиоприёмник сам включился.

Сначала был только треск. Потом женский голос, холодный и ровный:

« Семь. Четыре. Один. Девять. Два».

Пауза.

« Семь. Четыре. Один. Девять. Два».

Я выключил радио.

Через минуту оно включилось снова.

« Семь. Четыре. Один. Девять. Два. Ноль».

На следующий вечер из любопытства я записал цифры. Каждую ночь добавлялась одна новая.

Через неделю я заметил закономерность.

Это был мой номер телефона.

Сначала без кода страны. Потом целиком.

На девятую ночь голос продиктовал мой адрес.

На десятую: номер квартиры.

На одиннадцатую:

« Один человек внутри».

Я жил один.

В ту ночь я выдернул радиоприёмник из розетки и вынес его на балкон.

В 2:17 тишину разорвал голос.

Теперь он звучал не из радио.

Он шёл из тёмного коридора.

« Один человек внутри».

Пауза.

« Два человека внутри».

И дверь спальни медленно закрылась сама.