У наших чиновников благородный принцип:

Награбил отдай детям. Своим.

Танцует Наташа с поручиком Ржевским:

— Поручик, чего вы такой молчаливый? Расскажите мне какую-нибудь веселую историю!

— Историю? Извольте-с! Выхожу я давеча из казармы, а на дворе какой-то штатский кобылу [дол]бет-с! Я как свистнул, кобыла как понесла — он только в воротах отцепился!

— Фи, поручик! Какой же вы пошлый! Оставьте меня! — и ушла танцевать с

Пьером Безуховым:

— Ах, Пьер! Эти гусары все такие пошляки!

— Да, сударыня! А уж какие подлые! Вот, послушайте: [дрюч]у я давеча кобылу...

Два художника сидят, неспешно выпивают. Вдруг один говорит:

— Представляешь, мне сегодня приснилось, что я умер.

— Ох, прекрати.

— Серьезно, приснилось. Сон же дело такое, его бояться не надо. И вот я умер и подхожу к воротам Рая. А меня привратник не пускает. Говорит, что художникам в Рай нельзя, они при жизни создавали свои миры, брали на себя роль Творца. А это грех.

— Ну, логика в этом есть.

— Я тоже так подумал. Поэтому не стал спорить и пошел вдоль забора. И вдруг вижу, там, за райской оградой, кого бы ты думал?

— Кого?

— Тебя! Я возвращаюсь к привратнику и говорю, мол, как же так? Он художник и я художник. Но ему в Рай, получается, можно, а мне нельзя. Где справедливость?

И знаешь, что мне сказал апостол?

— Что?

— Перестаньте, говорит. Ну какой он нахрен художник?!

— Как ты думаешь, что такое разнообразная ceксуальная жизнь?

— А это когда при фразе "сообразим на троих" ассоциаций с алкоголем вообще не возникает: