Маленького Мойшу Рабиновича выгнали из еврейской школы за неуспеваемость и плохое поведение. Перевели в другую, тоже еврейскую. Через пару месяцев выгнали и оттуда по тем же причинам. Перевели в третью — аналогично.

Через некоторое время в городе не осталось еврейских школ, и Мойшу перевели в католическую. Через неделю вызывают отца и говорят ему, какой хороший у него сын, как хорошо он учится и что он вообще — самый лучший ученик школы и т. п. Отец по возвращении домой в недоумении спрашивает сына:

— Мойше, что с тобой произошло? Тут мне говорят, что ты лучший ученик, не хулиганишь и т. д. Что с тобой они сделали?

— Понимаешь, папа, в первый день, когда я пришел в эту школу, какой-то человек в черном повел меня в какую-то темную комнату, показал мне мужика, распятого на кресте, и сказал: "Мойше, смотри — это Иисус Христос. Он тоже был евреем". И я понял, папа, что тут не повыпендриваешься.

Моя жена во время уборки ведёт себя максимально непредсказуемо.

Никто не знает, что она выкинет.

В весьма суеверной семье появляется ребенок.

Родители тотчас тащат новорожденного к гадалке, чтобы узнать его судьбу.

Старая цыганка кладет дитя на стол и раскладывает перед ним всякую всячину — пачку сигарет, бутылку водки, стакан анаши, марихуану, баян с героином, п@рнографические журналы и видеокассету с гомоc@ксуальными утехами. К чему ребенок потянется — от того самого его в жизни и нужно беречь.

Все замерли в ожидании, чадо растерянно озирается, а затем радостно сгребает все, чем стол богат, в охапку и прижимает к себе. Родители в шоке, однако цыганка их успокаивает:

— Ничего, ничего, музыканты - тоже люди...

— Конечно я с головой не дружу. Знал бы ты, какие истерики мне голова за период дружбы закатывала!