"Собака — это преданность, идущая до конца, преданность, не знающая никаких компромиссов, преданность до последнего вздоха.

Существо, которое мы нередко кличем самым незатейливым именем, Жучкой или Шавкой, живое олицетворение преданности долгу.

Вот несколько эпизодов, доказывающих это.

Фрам был вожаком упряжки, любимой собакой

Однажды с моим тогда пятилетним сыном смотрели фильм в летнем кинотеатре на турбазе на Арабатской стрелке.

Сюжет уже не помню, но начинался он с того, что молодой человек, познакомившийся с юной красавицей, приглашает её на утреннюю рыбалку.

Молодые люди встречаются ранним солнечным утром, затем, рассекая воду моторная лодка типа "Казанка" несёт их к песку речного острова. Потом эта пара, в плавках и бикини, бегают друг за другом, обсыпаются песком и брызгаются водой.

В конце концов на весь экран показывают то, к чему шло дело: они страстно целуются!

Время от времени в луч проектора попадают бабочки и другие насекомые.

Зрители затаили дыхание, с интересом ждут дальнейшего развития событий.

В тишине слышно только стрекотание кинопроектора. И вдруг раздаётся возмущённый возглас моего пацана:

— Папа, папа, а почему они рыбу не ловят?!

Все близсидящие зрители грохнули смехом!

История из моей пролетарской юности.

Начал я свой трудовой путь после школы как слесарь-сборщик на одном из уральских режимных заводов. 3 месяца только документы оформляли.

И вот, в первую неделю иду знакомиться в курилку со страшими товарищами.

А они там в редкий для забрежневских времен п@рнографический журнал смотрят. Только успели расслабиться из-за дыма и милых голых поп, как вскакивает Жора, грузный фрезеровщик. И убегает прихрамывая.

Юра, мой одногодка понаглее, спрашивает у всех курильщиков: "Что это с ним?".

"На мху подскользнулся... Поехали на автобусе цехом по грибы. Кто-то выпить. А он за Нинкой (из ОТК) в кусты, на четвереньки ее и на камень. Да только подскальзнулся и вывернул это дело. Так что теперь там... временно нетрудоспособен. Болит при легком волнении. Не до журналов".

Вот такие у меня на заводе, не в пример другим, были старшие товарищи.

Вывесил как-то зимой кормушку за окном, и кроме всяческих круп ещё для синиц кусок сала положил.

Любят они его очень, но всё время норовят из кормушки к себе в гнездо утащить.

Тогда я его проволокой примотал.

Прилетает обычно целая стайка птичек, кружат вокруг, одна за другой подлетают, планируя к кормушке как маленькие самолетики, кусочек хватают и улетают сразу на безопасное расстояние. Даже если и присядет рядом с салом, то каждую секунду торопливо оглядываются — клюнет, головой повертит, клюнет и снова оглянется.

И страшно, и сала вкусного хочется.

А как-то прилетела одна синичка и задержалась у меня на кормушке в гостях, — сидит, сало клюёт, и вдруг залетает к ней воробей, и ну давай клевать с другого конца. Потом воробей с синицей разговорился о чем-то на своем, на птичьем. Голову на бок повернет, черными глазками-бусинками хлопнет, что-то прощебечет, и голову на другой бок, подумает, потом поклюет немного, по сторонам посмотрит, и опять разговоры заводит.

Смотрелось это из окна, как постановка во МХАТе, особенно кот любил смотреть.