|
Был у меня в свое время один приятель, он раньше работал в мастерской по ремонту бытовой радиоаппаратуры. У них (ремонтников) почти все время шла вялотекущая война с начальством. Те постоянно хотели выдавить с них работы побольше, а заплатить поменьше. То какую-нибудь "гарантированную выработку" придумают (вы 450 рублей в месяц для организации заработайте, а все, что сверху, — ваше), то еще что. А ребята, естественно, сопротивлялись. И когда их особенно доставали, они все вместе подавали заявление об увольнении. Понятно, что всех сразу не уволят. Начальство отступалось и они забирали заявления обратно.
Работал у них один очень противный мужик, который достал уже всех, и начальство, и других мастеров. Уволить в то время просто так было нельзя, а он ни на чем не подставлялся. И вот однажды поцапались мастера с начальством в очередной раз и все подали заявление об уходе. Боссы отыграли назад и ребята пошли забирать свои заявления. Им всем секретарша их бумажки вернула, а тому мужику говорит: — А твое заявление директор уже подписал, иди в бухгалтерию рассчитываться. |
| 27 Jul 2010 |   |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Современный левый дискурс много внимания уделяет эмпатии.
Но в данном случае имеется ввиду не эмпатия к человеку и даже не эмпатия к его чувствам, а эмпатия к чувствам больших групп людей: по расовому, гендерному и прочим признакам.
В этом тоже не было бы ничего плохого, но зачастую речь идёт о надуманных чувствах этих групп, для поддержания нарратива.
Мои дети учились в школе с именем города: Vaughan Public School. Школа славилась тем, что в ней учились дети всех этнических бэкграундов. Конечно, у детей бывали конфликты, но ни разу на национальной / расовой почве. У нас дома постоянно бывали их друзья: с Ямайки, Кореи, Индии, Китая...
Недавно, кто то в министерстве решил, что Benjamin Vaughan был расистом, и школу надо переименовать, чтобы не оскорблять чувства чёрных детей. Излишне говорить, что ничьи чувства за десятки лет существования школы оскорблены не были. Но вот теперь расовая проблема в школе встала в полный рост, начались конфликты на расовой почве, смешанных компаний больше не существует.
И это — не случайная глупость отдельного чиновника, так как подибные переименования, сносы памятников, и т. п. сейчас происходят по всей Америке и Канаде. Это именно и есть современный левый дискурс: проявление эмпатии к несуществующим чувствам групп людей. Возможно, это делают по глупости, но, по-моему, это осознанная провокация для разжигания расовой розни.
– Тебя выгонят с волчьим билетом из детского сада, и все станет фарфолен! – сказала бабушка.
Что такое "фарфолен", я не знал. Но не это меня интересовало.
– А куда волки ходят по билету? – спросил я.
– В баню! – в сердцах крикнула бабушка. – Нет, этот ребенок специально придуман, чтоб довести меня до Свердловки!
– Мне не нужен
Навеяло историей про смышленого кота Фантика.
Сижу в квартире, звонок в дверь, бормотание, затем кошачий вопль, хотя у нас кошек нет, закрывается дверь. Затем супруга мчится на кухню, нарезает колбасы и вылетает пулей на лестничную клетку, выглядываю, мордатый кот из соседнего дома уплетает нашу колбасу.
Реконструкция событий. Неглупый, видать, котяра придумал способ, как пожрать в любое время. Караулит у дома, а везде домофоны, пока кто-нибудь из стариков не входит в подъезд. Шмыгает следом. Дальше все просто, пока старики впотьмах пытаются пробраться в свою квартиру, он подставляет свою задницу под закрывающуюся дверь квартиры, дико орет и выскакивает на лестничную клетку и ждет на ступеньках. Жалостливые старики, "кошечку придавили", через пару минут вытаскивают ему пожрать.
И ведь работает безотказно.
У меня друг умеет закатывать глаза: получается так, как выглядят в фильмах зомби. Причем, делает это классно, смотрится действительно ужасно. Он много чего умеет, кроме как работать)), но история не об этом.
Есть в нашем городе кладбище, расположенное за домами на окраине (оно находится фактически в области), а дальше за ним — село небольшое. Очень он полюбил выпить после выпуска из школы, и вот однажды шел домой из села (от друзей, видимо) мимо этого кладбища. Идет, шатается, руки в карманах, рукава закатаны (лето было или что-то теплое), голову опустил, только на дорогу и смотрит. Навстречу шла компания малолеток, из немножечко неблагополучных семей, и, приближаясь к нему, что-то начали рассказывать, типа "щас разведем", "дядя попал", "гоп-стоп" и все в таком роде. Когда они поравнялись (а случилось это около тускло светившегося фонаря, и их это не испугало), он кинулся на одного из них с типа намерением задушить или укусить в шею, как вампиры)), закатил глаза и что-то закричал (конечно, он кричал что-то типа "пошли на х[рен], суки", а получилось некое заклинание вуду). Детей — как ветром сдуло!
— Я, — говорит, — конечно, был очень сильно пьян, но по-моему четко слышал, как кто-то усрался.