Я тогда только-только начинала работать техническим переводчиком. Конструкторское бюро при большом заводе, заново созданный отдел, куча статей из иностранных журналов и горы технической документации — всё это нужно было разобрать и перевести. Короче, переводчик им действительно был нужен.

Но вышла я на работу в очень неудачное время. Что-то там у них не ладилось - то ли план горел, то ли комиссию ждали, то ли новую технику осваивали, но всем было явно не до меня. И несколько дней на меня вообще никто внимания не обращал. А рабочий день — он вон какой длинный. Плюс перерыв на обед. Выйти никуда нельзя — проходная. Книжку читать или там носки вязать — неудобно, сижу у всех на виду. А делать отчаянно нечего.

На четвёртый день такой жизни я совсем приуныла и решила взять дело в свои руки. Поскреблась в кабинет к начальнику отдела и попросила дать мне хоть какую-нибудь работу, чтоб уж совсем с ума не сойти от безделья.

Замученный начальник с трудом оторвался от груды каких-то бумаг и чертежей, поднял на меня совершенно отсутствующий взгляд и попытался сообразить, кто я такая, и что мне от него нужно. Когда ему это не удалось, он пробурчал: "Идите... " — и задумался так надолго, что я уже успела мысленно закончить фразу и даже покраснеть, — "... идите... и работайте над собой. "

Лучший совет в моей жизни.

Как-то получилось так, что из маленького добродушного щенка-ризеншнауцера выросла злобная лохматая скотина, не признающая никаких авторитетов и стремившаяся вцепиться в горло всем, кроме Юрки и его жены. Звали этого Годзиллу-переростка Тузик. Юрка жил в своем доме в поселке. Тузик жил в вольере, откуда его выпускали глубокой

Знакомый стоматолог рассказал.

Рвал он коренной зуб девахе одной, вырвал стандартно, под местной анестезией. Тампоном кровь в ране промокнул, и, вроде, дело сделано. Деньги уже уплачены, можно клиентку выгонять. Облом!!!

Кровь все не унимается, ручьем не хлещет, но сочится явно. Он не знает, что делать, в панику готов удариться, вдруг она несворачиваемостью крови страдает, вроде, он и не причем, она у них в первый раз, не предупредила ни о чем, но кто что докажет? Врач всегда крайний окажется... Он к своему шефу в панике примчался, — Так, мол, и так... Кровь не останавливается...

Тот ему, — Спокойно, может, у нее месячные, бывает такое иногда...

Приятель к девахе бегом,

— Девушка! Скажите, у вас не менструация?

И вот тут, эта умница, не задумывась, выдает ему,

— Нет. Но вечером я занята...

Рассказал мужичок с большой биографией. На зоне у них художник был талантливый, рисовал п@рнографические картинки сотнями. Лучше них у него получался только энергичный череп Ленина на сторублёвых купюрах. Но и боковая ветвь его искусства не потерялась — вся зона затаив дыхание ждала очередных порывов его творческого гения. Главное было

Когда я была ребенком, у меня была мечта, собственно, как и у каждого человека, но я хотела такой подарок, какой всем детям покупают без проблем, а мне... Наша семья была очень бедной, вся в долгах. Жили мы в однокомнатной квартире, сначала я жила с родителями в общей комнате, но потом нам сказали съехать т. к. мы не могли заплатить даже за квартиру (снимали). Друзей и родственников нет, поэтому первые дни мы жили на вокзале, ну, а потом сняли квартиру. Так получилось, что она была очень маленькой, но мы радовались и этому. Сначала мы хотели жить в одной комнате, но мама настояла, чтобы я жила в кладовке (сказала, что это будет как бы моя комната). У меня стояла кровать, висело зеркало и один стул. Всё. Больше ничего не было. Вещи (а их было очень мало) висели на стуле, уроки делала на кухне. И знаете что? Я мечтала, что, когда вырасту, у меня будет большая квартира, своя огромная комната и... И будет ШКАФ. Я мечтала, чтобы я могла повесить свои вещи на вешалку, а не на стул. Однажды в школе нам сказали нарисовать то, а чем мы мечтаем, помню, надо мной все смеялись, когда увидели на белом листе шкаф. Я выросла, теперь у меня есть своя огромная квартира, А в ней — гардеробная. И я могу покупать одежду и, куда хочу, вешать. Это для меня — счастье.