|
Еду сегодня в метро, а рядом сидит дед, двадцатого года рождения,
и что-то бурно рассказывает своей спутнице, тех же лет.
Понравиться ей хочет. Шутит, улыбается. Вдруг разговор у них
зашел о мытье - то ли себя самого, то ли овощей. Не суть. Но под
это дело дедусь вспомнил историю. Дело было в Японии, по время
войны, нашей с ихними.
"Стоим мы, заначится, в каком-то селе. А у японцев вино есть
такое — саке называется. 33 градуса" — говорит дед.
Мне уже весело. Крепкий дедусь. 33 градуса ему вино.
"А в селе том был один колодец, с непроверенной водой. И говорит
наш капитан: "Пока воду не проверят — даже не подходить." Так и
приходилось умываться этим вином" — подвел дед конец рассказу.
А потом помолчал секунд двадцать и добавил:
"Большая с%ка был наш капитан".
|
* * *
Москва. Выход с эскалатора станции Арбатская. Подходит иностранец:
– Извините, это станция Арбатская? (Excuse me, is it Arbatskaya station?)
– Которая из них? (Which one of them?)
– Что вы имеете в виду? (What do you mean?)
– Есть две станции с одним названием на разных ветках. (There are two stations with the same name on different lines.)
– Блин. (f@ck.)
Чего-то тыкает в телефоне.
– Синяя ветка! (The blue line!)
– Они обе "синие", одна синяя, одна голубая {светло-синяя}. (They are both on blue lines, one is pure blue, another is light blue.)
– Что?! Вы издеваетесь?! У вас две долбанных станции с двумя одинаковыми названиями на двух, черт подери, синих ветках?! (What?! Are you kidding?! You have two f@cking stations with two similar names on two goddamn blue lines?!)
– Фактически да. (In fact yes.)
– Но как их различать?! (How one should get the difference?!)
– Вы должны чувствовать их. (You should feel it.)
Я ему, разумеется, помог. В конце он отрезал:
– Это безумство. Обама никогда не победит. (It"s all insane. Obama will never win.)
* * *
Нахожусь в горах Панамы. Снимаю жилье у панамской семьи. Все работают, кроме восьмидесятилетней бабушки Гладис. Маленькая старушенция, и "кости все у нее переломаты", тут она мне показывает на локоть, на коленку, на бедро, на пальцы правой руки, скрюченные до невозможности, я учу испанский, повторяя слова за ней... помогаю, чем могу. А вот во
владении мобилой абуэла Гладис меня превосходит, хотя стучит по нему единственно костяшкой большого пальца.
Каждое утро она начинает с упражнения для большого пальца. Всем многочисленным внукам по вотцапу с утра звонит и оставляет звуковые послания. Типа, как проснулся, дорогой мой барончик (думаю, что означает "мальчик") Робертито, бабушка про тебя думает. Храни тебя Господь. Не забудь позвонить бабушке. И Робертито, естественно, ей в течение дня перезванивает, абуэла расплывается в счастливой улыбке, а после разговора опять стучит большим пальцем, набирая его по вотцапу, и благодарит за то, что позвонил, нашел время.
Сегодня просыпаюсь, а абуэла меня под дверью караулит. "Нет интернета! " — шепчет в ужасе.
— Такой сильный ветер! Небось, сломал кабель! Как жить? Не позвонить никому! Одной рукой она держит мобилу, а подмышкой — библию. Перехватывая мой вопросительно-атеистический взгляд, прячется от него в ванной комнате, откуда мне сразу же доносится:
— Господь всемогущий! Спасибо, что разбудил! Вот еще бы Ты, Владыка, разбудил тех, кто интернет починить должен... Аминь. И какой-то псалом из Библии читает.
А я включаю лаптоп. Действительно, никакого тебе интернета. И вдруг в Гугле само по себе открывается окно какого-то, подозреваю, что бабушкиного провайдера, где на чистом испанском языке предлагается заплатить месячный взнос за интернет. А пока не заплатите де, скорость минимальная вам обеспечена.
Стучу в дверь ванной. Читаю абуэле послание.
— Срочно звони Робертито! — просит она, выходя. Пишу Робертито смс-ку "позвони абуэле". Он звонит на мой телефон, абуэлин отрубился ведь. И через пару минут после их разговора, как огоньки на рождественской елке, начинает мигать бабусин аппарат, а она, счастливая, хватает библию подмышку и мчится назад в ванную, откуда я опять слышу хвалу Господу за то, что он подарил ей таких хороших внуков, меня (вашу покорную слугу) и интернет.
* * *
Лет 15 назад, в понедельник приходит коллега (сидим в кабинете втроём), хохочет, аж вытирает слёзы. Что случилось, расскажи!
Ой, ребята, вчера у родителей закололи свинью, привезли домой (в Каунас) половину. Муж в кожаном фартуке разделывает огромные куски на порции и складывает в морозилку. Мясо свежайшее, потому фартук, руки и часть кухни в крови, но мастер работает быстро, ловко, гора мяса на столе уменьшается, перелетая в холодильник. Звонок в дверь... Муж открыл, но в щель высунул только нос и один глаз (неудобно, ведь, показываться людям замызганым). На площадке стоит пара молодых людей: мы — свидетели Иеговы, не хотите-ли..... они не успели кончить фразу, как муж распахивает дверь и предстаёт перед "свидетелями" во всей красе: в одной руке — огромный разделочный нож, весь в крови... Ну, заходите, мне свидетели не нужны...
С пятого этажа пара не бежала, а летела, как "стингеры"! Больше их никогда не видели, хотя раньше они обходили квартиры нашего дома ежемесячно.
Весь вечер сидели, ждали, что налетит полиция, "повяжут", но так и не дождались. Видно, ужас "свидетелей" был такой сильный, что они забыли набрать 112.
Любит мой муж пошутить, ну, очень!
* * *
Уж не помню точно, что был за день — где-то в октябре. Это и не важно. Послали меня с водителем в командировку за грузом дня на 3-4. Едем, Саня, как всегда, о бабах, а я кемарю. Проснулся оттого, что Саня толкает: смотри, мол, человек лежит на обочине. Уж темнело — как он увидел? Кинулись к бедняге. Рядом с ним валялся велик. Мужик не дышал. Сделали
искусственное дыхание — ничего. Тогда Саня предложил сматываться, чтоб убийство не повесили. Я почти согласился, но достал нашатырь. Хотел дать ему понюхать, переборщил и пролил ему в нос. Труп вдруг зашевелился и открыл остекленевшие глаза. Оказалось, он просто был пьян! По паспорту выяснили, что зовут Фёдором, живёт он недалеко, километрах в семи. Матерясь, мы собрались уезжать, но жалко стало мужика — заболеет и впрямь помрёт. Решили его подбросить. Я снова закемарил и проснулся из-за того, что водила остановился, чтобы солярки из канистры подлить. И вдруг мы услышали — кто-то в фургоне пытается запеть. Мать честная! Мы же проехали уже 150 км и Федю забыли выгрузить!!! Обратно поворачивать не было времени и горючки. Брать с собой? На трое суток? На какие деньги его кормить, да и будет ли Федя доволен, когда очухается? Короче, достали мы бутылку самогонки, налили мужику стакан, потом вынесли подальше на обочину, подложили под него грязный зипун, рядом — его велосипед и полбутылки для тепла. Рванули своей дорогой. Задержались мы в командировке. Едем обратно мимо того села, Саня и говорит: неспокойно, мол, на душе, с Федей то плохо обошлись, надо узнать... Заехали. Нашли дом Фёдора, каким-то образом сохранившийся в памяти. В огороде женщина копалась. Спросили мужа. Она, мол, а зачем?
— Да вот, — говорим, — хотим увидеть старого друга, по стаканчику выпить.
Она нас оглядела придирчиво и говорит:
— Что старых друзей не забыли — хорошо, ну а пить бы с вами он всё равно не стал!
— Почему? — удивляемся.
— Да он, — объясняет она, — всей деревне клятву дал, что не будет пить, и в церковь ходил, в Бога теперь верит. Он и сейчас там.
— А что случилось?
— Да поехал он к брату в соседнюю деревню, напился до чёртиков. Его вечером посадили на велик и отправили домой, благо тут недалеко и прямо. Дальше он ничего не знает. Говорит, очнулся бог знает где — от села в 150 км! И до сих пор не поймёт, как попал НА ВЕЛОСИПЕДЕ в такую даль! Не иначе как нечистый сподвиг! А вот и он, кстати, из церкви-то...
Но мы Федю не подождали, бегом в машину и дёру...
Пьяные истории ещё..
