череп.

А тут, значит, "зверь, которого страшатся львы, леопарды" — барсук-мёдоед. Употреблять слова "ни-хе-ра не боится" описывая зверька, придется постоянно.

По названию ясно, что любит он мёд, а охотится на пчел, тупо разрушая улей, при этом укусов пчел ни-хе-ра не боится, причем настолько, что спокойно жрет мед африканских пчел-убийц.

Детективный талант его проявляется в том, что он отслеживает пчелу в полете и способен ее преследовать, чтобы найти, где у нее гнездо.

Далее по нарастающей. Ни-хе-ра не боится змей. Кровь зверя содержит вещества, которые разрушают змеиный яд и, если даже его змея искусала, как последнего барс@ка, то он падает, сколько-то там лежит себе, свистя "Калинку", а потом встает, как ни в чем не бывало и змею доедает.

Имеет толстенную шкуру, которою не пробивают так сразу чужие зубы и когти, мало того — он в ней еще и вертится. Его цапнули со спины и догрызают, а он прямо внутри шкуры разворачивается — и наносит ответный укус.

С леопардами, конечно, всяко бывает и случается, что в драке побеждает не барсук, а как раз леопард. Однако в общем случае хищники его избегают. Ну сумасшедший, что возьмешь? Дерётся до последнего, когти здоровые — нафиг, нафиг!

Если охотится он не один, а с корешами - тогда проще отдать им чего хотят, сразу, потому как ни-хе-ра не боятся, отнимают добычу даже у львиц, на что уж они серьезные девочки.

Волшебна история про зоопарк. Завели зверя-барс@ка, посадили в одиночку. Он удрал. По дороге дал по шее жирафу, бегемоту и уже хотел загнать слона в угол. Поймали, спасли слона.

Опять поместили зверюшеньку в яму. Посредине росло дерево — зверюшка додумалась залезть на него, дерево согнулось — она вылезла по стволу и пошла опять тумаки раздавать по зоопарку. Жираф уже привычно получил по шее.

Выкопали дерево. Зверюшка додумалась складывать камни и вылезать по ним. Убрали камни и посадили ему бабу. Мол, будут любить друг друга, про свободу забудут и жираф хоть отдохнет. Прекрасные звери стали убегать вдвоем. Жираф вырыл себе норку, что в общем-то им несвойственно.

В этой жизни я мёд особо не люблю, но в следующей хочу быть мёдоедом. Но непременно чтоб барсуком!

регистрацию, – пусть еще хоть кто-нибудь улыбнется этой шутке.

Шутить он любил. Не то чтобы судьба располагала его к шуткам, скорее она сама шутила над ним по-черному. В юности, окончив пермский строительный техникум, он уехал по распределению в Узбекистан. Тогда же, что в Перми, что в Узбекистане была одна советская власть, только в Узбекистане теплее и яблок больше. Работал он там до пятидесяти лет – по служебной лестнице до главного инженера строительного треста поднялся. Женился, квартиру получил, когда дочь родилась, дачу какую-никакую построил, сад вырастил. Только тут советская власть вместе Советским Союзом кончилась. Неожиданно. И стал он в Узбекистане не нужен. Не нужен, до такой степени, что зарезать обещали, если не уедет. Так и уехали, оставив все нажитое. Хотя ехать-то, по большому счету и некуда было: ни друзей, ни родни в России не было. Года полтора мыкались беженцами. Пермь, Пенза, в конце концов, в Уфе работа подвернулась. Не главным инженером, конечно. Разнорабочим. Ну, и это ничего: во-первых, он за полгода из разнорабочего начальником участка стал, а, во-вторых, жилье все-таки – сначала прям на объекте, потом общежитие квартирного типа, потом дом собственный в поселке Москово построил: стройматериалами фирма помогла, а строил-то сам, конечно. Так и жил, и шутил, естественно, постоянно, характер такой – ничем не сломаешь.

Внуки с ним жили. Он, тогда, чтобы настроение жене поднять, внуку-первокласснику старую байку рассказал, как служил в годы гражданской войны на секретной подводной лодке. И как ходила та подводная лодка по подземным рекам Урала, помогая Чапаеву громить Колчака и Корнилова, тоже рассказал. Посмеялись. Он же не думал, что внук это в школе перескажет. Учительнице. А она к ним домой придет, правду о гражданской войне послушать.

Эт ничего еще. Зимой решил семью свежей рыбкой побаловать, сел на свой УАЗ и поехал на речку Белую с притоками и старицами рыбаков искать. Купил два ведра разной рыбы. Только, когда обратно возвращался, колесо пробил, аккурат напротив болотца одного, большого, но мелкого, сантиметров сорок воды – зимой насквозь промерзает. Кузов открыл, запаску достал – меняет. Тут его другие рыбаки нашли, они, неместные, место искали, где клюет лучше. Остановились рядом, рыбу в кузове увидели, и спрашивают, где наловил, мол. Он и показал на то болотце. Рыбачки по льду метров на сорок от дороги отошли, разложились, и бурить начали. А он колесо еще быстрее менять начал.

— Слышь, мужик, — говорят ему рыбаки, — ты точно здесь ловил? А то мы уже до земли добурились, а воды нет еще.

— Неее, не здесь, вы еще метров на сто отойдите, — он им ответил, — а то вдруг догоните.

Последние слова он, правда, не очень громко сказал. Пробитое колесо только в кузов закинул и уехал. Не знаю, как те рыбаки, а все смеялись, когда он рассказывал.

А еще, два соседа, заядлых охотника, ему пять ночей участок сторожили с ружьями. Он им сказал, что на простые петли восемнадцать зайцев, за одну ночь, на том участке, "взял". И зайцев ведь показал, что интересно. Они же не знали, что он этих зайцев у других охотников "занял", на день всего, похвастаться. Соседи, конечно, обиделись, но сами и посмеялись потом, когда он для примирения два литра белой выставил. Ну, вот и милиция показалась, на Красной площади без регистрации долго не погуляешь: "Предъявите, — говорят, — Вашу регистрацию, гражданин". Он паспорт посмотреть отдал – очень ему интересно было, как они отреагируют. Соседи по купе в поезде очень уж смеялись, когда он им паспорт показывал. Там, в паспорте, так и написано: "зарегистрирован по адресу…". И штамп стоит: "Московский сельсовет". Поселок-то – "Москово" назывался.

Впрочем, поселок и сейчас так называется. Дома у него только теперь там нет. Он его продал. Продал, через шесть лет после поездки в Москву. За год до этого опухоль у него нашли. Почку вырезали. Не помогло только. Когда врачи сказали, что жить ему месяц осталось, он дом и продал. Квартиру дочери в Пензе купил. На своем характере прожил там не месяц – год еще. Я его за месяц до смерти видел. Он и тогда шутил, сам не смеялся только — больно было смеяться.

Постскриптум: Просьба есть. Когда в обсуждении ругаться будете, вы автора ругайте, а не того "о ком написано": не сумел, значит, автор донести чего хотел до читателей.

хотят завести кота или кошку, при этом, не обязательно породистых. И вот в один прекрасный вечер, я, возвращаясь с работы, решил заскочить к ним в гости. На втором этаже (а они жили на третьем этаже в пятиэтажке) я встречаю очаровательного рыжего котенка, как потом выяснилось, мужского пола. Я по привычке говорю ему "кис-кис" и иду себе дальше на третий этаж. Котенок ответил "мяу" и потопал за мной следом. Я звоню в дверь, открывает жена друга. Здороваемся, я спрашиваю: "Нам можно? ", акцентируя внимание на слове "нам". В ответ — недоуменный взгляд. Я снова повторяю вопрос, при этом смотрю вниз. Она опускает глаза и видит, что у моих ног сидит котенок. "Ну, входите. " — был ответ. Так в жизнь моих друзей, и в какой-то степени — в мою, вошел этот кот. Он оказался вполне сообразительным, сразу приучился к лотку и был оставлен на "довольствии". В первые дни это был очень ласковый котенок, но буквально через неделю он почувствовал себя хозяином и уже с неохотой залезал на руки и давал себя гладить. Но через пару недель ребята уехали по делам, оставили мне ключи и попросили кормить кота. Я работал и поэтому приходить я мог только вечером. Котенок, от недостатка внимания, снова стал милым. Сам запрыгивал на руки или терся о ноги и постоянно мурчал. Когда хозяева вернулись, котенок несколько дней еще ластился, а потом стал прежним, слегка нелюдимым. Потом друг с женой купили квартиру на другом конце Москвы и переехали с котом на новое место. Ездить к ним было далеко, и кота я долго не видел. Потом я женился, в семье появилась машина. Мобильность передвижения позволила мне снова встретиться с котом. Мы с женой приехали в гости. Девушки пошли в комнату обсуждать свои "женские" вопросы, а мы с другом пошли на кухню. Я уселся на стул, рассказываю свои новости, тут на пороге появляется рыжий кот. Маленький рыжий котенок превратился в ПУШИСТОГО РЫЖЕГО КОТА! Он зашел на кухню, осмотрелся, подошел ко мне, прыжком заскочил ко мне на колени и улегся. Я, не останавливая разговор с другом, машинально начал его гладить, кот замурчал. Прошло минут пять, кот встал, потянулся, соскользнул с моих коленок на пол и неспешно пошел из кухни. Друг, когда кот уже ушел, сказал, что он никому из гостей сам никогда не подходит, да и хозяевам себя гладить особо не дает. Видимо, помнит, кто его из голодной бродячей жизни вывел к людям. Позже, когда мы приезжали в гости, каждый раз повторялся ритуал выражения благосклонности. Хорошо, что у друзей нет мышей, а мог бы получать дохлыми мышами: ). Вот такая история. И кто после этого скажет, что коты не помнят добра.