Сидим с женой вечером на кухне. Расслабились после сытного ужина. Ждем, когда чайник закипит — чайку попить. Красота. И тут жена с эдакой лукавостью в глазах говорит:

— А давай мне дочку забабахаем?!

Ну, я в принципе не против дочки, очень даже за, да и сам процесс очень даже люблю, ну и с энтузиазмом так отвечаю: "А давай!"

— Ну, давай!

— Что, прям щас?

— Ну, да!

Немного смущаюсь — в комнате сынишка играет — время еще 19:00..

— Н-н-ну давай

— Ну, доставай

— Что, прям здесь!?..

— Ну да, а где?

Хм... Действительно, где ж еще, в комнате-то сынишка...

— Ну че сидишь, доставай давай, я ж не достану — и показывает куда-то наверх, на антресоль...

... Оказалось, жена предложила "медочку забабахать", банка с которым стоит как раз на верхней антресоли...

Работаю в такси, и вот как-то раз приезжаю на заявку. Садится парень цыганской наружности, лет 25. Навязал разговор, мол, продать машину хочет, что работу ищет. А никуда не берут, на шее — шестеро братьев и сестер, сестренка болеет очень, что с документами проблема. Отвез его да благополучно забыл. Через пару дней — опять заявка на тот же адрес, думаю, опять мне свои проблемы рассказывать будет, а нет. Садится ко мне уже прожжённая цыганка лет 50. Едем.

Цыганка:

— Тяжело, наверное, на арендной машине работать?

— Да нее, это — моя машинка.

— На основной работе хорошие деньги получаешь, видимо, ценит тебя руководство.

— Такси — моя основная работа, больше нигде не работаю, вот более 10 лет как.

— Дети в школе или садике? — не унимается цыганка.

— Нет у меня детей. А вот у вас семеро детей, дочка болеет. Старший сын — балбес еще тот. Документы потерял, не работает нигде, машину продает, да продать не может...

Оставшуюся часть пути мы ехали в тишине. Цыганка смотрела вдаль, думая о чём-то о своем...

Врачи поставили моему другу диагноз, с которым не живут больше двух лет. Полтора года он жил обыкновенной жизнью, но скрывал дикую боль ото всех, кроме меня. Меня съедало изнутри то, что я не могу никак ему помочь, а времени с каждым днем становилось все меньше и меньше. Все это время я копила деньги, чтобы отвезти его посмотреть на море, так как он никогда его не видел, но я знала, что он очень этого хотел. Когда болезнь начала показывать себя, он терял сознание, практически не выходил из дому. Я приходила к нему, мы играли в игры, читали друг другу вслух рассказы Брэдбери, я готовила еду, он всегда шутил, что, скорее умрет от моей еды, чем от диагноза. Спустя какое-то время я купила билеты на поезд, взяла с собой все медикаменты, которые могли бы пригодиться, пришла к нему, чтобы обрадовать его, но мне никто не открыл. Он не стал дожидаться, пока болезнь убьет его и сам ушел из жизни. Милиция передала мне короткую записку, где он очень извинялся передо мной и уверял, что он умер не из-за моей еды. С тех пор прошло много лет, но я дословно помню последнюю строчку его письма: "Люди так любят ездить на море, но почему-то не замечают, что у них внутри разливаются целые океаны".

Эту историю мне рассказала бывшая завстоловой, а ныне хозяйка кафе.

Этот кот появился в столовой три года назад. Нас тогда терроризировали мыши, расплодившиеся в соседнем помещении, где был склад фирмы торгующей кормами. Травить их не получалось, жрали они у себя, а к нам забегали просто чтобы побаловаться выпечкой и обосрать ее заодно.