О военном животноводстве.
Происходило это во времена не столь давние, но весёлые, в середине 90-х, когда в стране бушевали ветры перемен и все пытались приватизировать не разграбленное, и украсть не приватизируемое добро, доставшееся нам от старой доброй Советской.... Родины, тьфу, чуть не написал
империи, но в принципе и то и другое не так уж и плохо, а не ужас кошмарный, как нам сейчас пытаются внушить те наши "друзья" которые и инициировали всю эту катавасию, которую теперь принято называть развалом Советского Союза.
Армия в это время, как кому-то бы не хотелось, чтобы она разложилась, продолжала существовать, несмотря на тяжелое материальное положение командного состава, повальное дезертирство и тяжёлые потери в различных горячих точках, куда Россия то и дело встревала, создавая себе различные проблемы, а затем решая их руками своих ребятишек, рождённых на рубеже
70-х — 80-х годов прошлого тысячелетия. Так вот ребятишки, рождённые в этот благословенный период, свое счастливое детство проводили не за компьютерными играми, а в пионерских здравницах, или на улице, поэтому не обладая прагматизмом нынешнего поколения, всё же отличались некоторой смекалистостью прикладного характера, изобретательность ведь всегда отличала наш народ, и в те времена и даже в нынешний век высоких технологий.
Так вот в эти времена чтобы как-то продержаться на плаву и чем-то разнообразить солдатский стол в воинских частях создавались подсобные хозяйства, где разводили домашний скот. В нашей части разводили крыс.
Точнее не разводили, а они сами завелись в казарме, здоровые такие, с кошку размером, кошка у нас тоже была, но они её сожрали, и продолжали гулять где им вздумается. Потом они видимо оголодали, таким тушам, а были они очень даже не мелкими, много корма требуется. и стали издали недобро поглядывать на наших солдатиков, плотоядно облизываясь. До сих пор помню, сидит ночью такой экземпляр посреди центрального похода в спальном расположении и примеривается, на какую бы солдатскую койку ей приземлиться, шуганет её дневальный, пройдёт пять минут, а она опять откуда-нибудь вылазит и нипочем ей ни запах ни храп богатырский. Так бы может быть всё и осталось на уровне молчаливого нейтралитета, но эти серые бестии однажды преступили черту приличия и решили объявить нам войну.
Они послали к нам своего самого наглого парламентёра который решил сообщить нашему сержанту, который спал на крайней нижней койке страшную весть, о том что их правительство в подвале желает расширить сферу своих жизненных интересов за счёт первого этажа нашей казармы и прилегающих к нему территорий. Сержанта они приняли за нашего главаря, так как он был самый упитанный и выглядел в их глазах-бусинках самым калорийным.
Поэтому парламентёр, после того, как прошептал ему на ухо весть о начале боевых действий и принял сонное сержантское причмокивание за положительный ответ, решил попробовать на вкус его ухо и тут же был жестоко раздавлен проснувшимся. Подоспевший на сержантский благий мат дневальный, взяв труп незадачливого дипломата за длинный хвост и на вытянутых руках отнёс его на ближайшую помойку — это была первая жертва только что начавшихся боевых действий. Итак, один раненый с нашей стороны и один убитый с их. Начало боевых действий выглядело весьма кровавым.
После столь вероломного нападения мы посчитали законными любые способы ведения войны и проявив присущие нашему народу недюжинные изобретательские способности в изготовлении ловушек, капканов и банальных крысоловок быстренько уменьшили численность нашего неприятеля до одной особи, но эту особь не изловить не отравить нам никак не удавалось. Приманки с неизменной постоянностью съедались, наша амуниция сгрызалась а результат на выходе не радовал, в общем на войне, как на войне. Видимо, крыса эта, до того, как сгрызть в шкафу командира роты справочник по приёмам и способам ведения партизанской войны и диверсионно-подрывных действий на французском языке, перевела его и внимательно прочитала. Короче полгода не могли её выловить. К противнику, который ведёт партизанскую войну, тактика войсковых операций не применима, поэтому мы с ротным решили провести разведку специальными методами. Итак, представьте себе картину: ночь, в каптёрке весь пол заставлен крысоловками всех мастей, на шкафу в неподвижном, достаточно неудобном положении застыло моё тело, на голове у меня надет прибор ночного видения — я в засаде. Не помню, сколько времени я там высидел, но достаточно долго. И вот моё долготерпение наконец-то было вознаграждено! И что же я увидел? Крыса на задних лапах подкралась к крысоловке, держа в передних солдатский брючный ремешок, махнула им, захлопнула наше хитро-мудрое приспособление, схватила приманку и преспокойно отправилась в свой лаз закусить.... Я был скорее не в шоке, а в ступоре, я был откровенно восхищён её изворотливым умищем!!! Когда я утром доложил об этом командиру роты, он три дня думал, потом написал конспект на проведение индивидуальной тренировки нашего снайпера и бедолага заступил на мой пост на шкафу и просидел на нем ещё пару дней, до тех пор пока не раздался роковой выстрел, который стал жирной точкой в нашей домашней войне....
Тело врага было выставлено на всеобщее обозрение, всех поразили её размеры, и с должным уважением её интеллекту с почётом было предано земле за забором части. Нужно сказать что всем этим развлечениям мы предовались не отрываясь от основных занятий по программе боевой подготовки. Армия, где всё в порядке с чувством юмора — непобедима.
Copyright: Тегусипальпа Из Сибири, 2009 Свидетельство о публикации
№1905216751
