Лешек, тот самый поляк-спецназовец, о котором я уже рассказывал, карьеру свою в Войске Польском уже завершил, выйдя на пенсию. Так что я могу смело рассказать об одной истории с польским генералом, которая приключилась у Лешека во время учений. Послужному списку моего знакомого бравого вояки этот рассказ уже не навредит.

Кстати, фамилия у Лешека – Ковальски. Все ведь знают, что польские Лешеки поголовно носят фамилию Ковальски? Ну вот, собственно, история…

В бригаде, где служил Лешек, сменился командир. На место пузатого вальяжного генерала прислали другого, поджарого, молодого (слегка за 40), амбициозного. С чего начинает любой командир любой армии мира знакомство с вверенными ему войсками? Любой солдат любой армии мира об этом знает. Толковый генерал начинает с проверки боеготовности, чтобы знать, какие задачи вверенное ему подразделение может выполнить, а в выполнении каких задач еще стоит потренироваться. А этот генерал, очевидно, был вояка толковый, что его подчиненные сразу отметили и оценили по достоинству.

Вывел он бригаду на полигон, поселил в палатки, поставил всем учебно-боевые задачи и стал наблюдать за результатами.

В армии, я хочу заметить, как в большой деревне. Любая молва разлетается со скоростью пожара, а потому вскорости всем офицерам и солдатам стал известен случай, после которого генерала зауважали не только за то, что он на перекладине лихо подтягивался, давая фору и молодым и уже послужившим воякам, и бегал со своей бригадой кроссы.

Прибыл пан генерал в расположение своего лагеря. А вокруг красота – снежок чистый, свежий, только что всю землю польскую укрыл. Морозец бодрящий. Бойцы его делом заняты – учебные задачи отрабатывают.

Встречает генерала его заместитель-полковник бодрым рапортом: происшествий нет, задачи отрабатываются, тяжелая жизнь солдатская идет по намеченному вами плану. Панове старшие офицеры все собрались в специально оборудованной палатке за накрытыми столами и ожидают прибытия своего горячо любимого начальника, дабы приступить к совместной трапезе и возлияниям. Водка, шампанское и икра поставлены на лед. На столах присутствует разнообразная дичь, дары польских полей и иных европейских сельхозтоваропроизводителей. Прикажете приступить?

— Прикажу убрать, — коротко ответил генерал.

— Что убрать, пан генерал? Кого убрать? – не понял полковник.

— Палатку офицерскую, дичь, шампанское – все убрать! Панове старшие офицеры должны немедленно вернуться в свои подразделения и заняться делом!

— А как же обед? – не унимался заместитель.

— Обед пусть разделят со своими солдатами. Заодно проверят качество приготовления пищи.

Младшие офицеры и солдаты этот генеральский жест оценили, несмотря на то, что новый командир начал их гонять по всему полигону без какой-либо жалости.

Выполнение учебных задач генерал контролировал лично.

— Вашему подразделению, пан поручник, ставлю такую задачу, — говорил он молодому офицеру: — устроить засаду на дороге, движущуюся легковую автомашину остановить, всех, кто в ней находится – задержать. Выполняйте!

После чего пан генерал садился в ту самую машину, свой персональный джип, ехал по той самой дороге и попадал под беспорядочную стрельбу из засады.

— Вы что, поручик, полагаете, что после такой канонады в этой машине кто-то остался бы в живых! – строго выговаривал он офицеру. – Задача не выполнена!

Генеральский взгляд метал молнии.

— А это что за группа человекообразных там на пригорке? Пялятся на нас и ржут так, что и здесь слышно, – генерал выбрал себе уже новую жертву.

— Пан генерал, позвольте доложить: группа специального назначения. Согласно плана учений, им предписано удерживать данную высоту, — доклад заместителя-полковника как всегда был точен и скор.

— Отставить! Поставьте им ту же задачу: дорога – машина – задержать! На подготовку даю час. Проверю лично. Я в штаб.

Генерал сердито хлопнул дверью и отбыл, а полковник поспешил передать Лешеку, который был старшим в группе спецназа, генеральский приказ: дорога – засада – машина – всех взять живыми.

"Дело нехитрое", — пожал плечами Лешек и кивнул своим бойцам: пошли!

Примерно через час генерал ехал назад по заснеженной дороге и тщетно пытался отыскать своих подчиненных. Только белое поле и пустая дорога. Ни одной живой души.

"Вот разгильдяи! Неужели в лагерь вернулись? Всех мехом внутрь сейчас выверну! " — подумал про себя генерал и сказал водителю:

— Прибавь ходу, Бартек. Едем в расположение.

— Так есть, пан гене… — начал было говорить водитель, но мощный взрыв и взметнувшееся в небо прямо перед капотом генеральского джипа белое облако заставили солдата резко ударить по тормозам.

"Курвамать! " — хотел было подумать самое страшное польское ругательство пан генерал, но успел подумать только "Кур…", потому что дверь джипа с его стороны уже была распахнута, и неведомая сила вырывала его тело из машины, укладывала лицом вниз на обочину, в снег и липкий чернозем, перемешанный с остатками жизнедеятельности местного крота. Сильные руки генерала были больно скручены за спиной, в шею упирался холодный ствол автомата. Громоподобный голос откуда-то сверху отдавал ему, генералу (!), простые приказы:

— Лежать, бл…! Носом в землю, бл…! Замри, бл…!

Вообще-то в первую долю секунды, когда после взрыва Лешек рванулся из засады к машине, распахнул пассажирскую дверь и увидел свое высокое начальство, он испытал замешательство. Ему бы следовало сказать:

"Пан генерал, прошу прощения – пшепрашам – позвольте помочь вам выйти из автомобиля, пан генерал! Обопритесь на мою руку, дабы не испачкать форменные брюки о подножку джипа".

Но проклятые рефлексы, отрабатываемые годами и четко поставленная задача: пассажиров автомобиля взять живыми! — сделали свое подлое дело. Опомнился он уже когда обнаружил себя верхом на генерале, который смирно лежал в грязи и пережевывал приправленный белым снежком чернозем. С противоположной стороны то же самое делал генеральский водитель.

— Пан генерал, докладываю! – Лешек помог начальству подняться на ноги. – Поставленная вами задача выполнена! Автомашина и передвигавшиеся в ней люди задержаны! Потерь среди личного состава не имеем! Старший группы специального назначения Ковальски, пан генерал!

Генерал задумчиво сплюнул черной жижей, принял поданную кем-то перепачканную грязью шапку, машинально надел ее и сказал:

— Ковальски, знал бы я, что ты у них старший группы… Я бы сам в этой машине не поехал. А вообще, молодцы!

Стараясь не замечать ехидных ухмылок солдат, генерал сел в джип, взглянул в перепачканное лицо свое водителя, в глазах которого все еще читались страх и непонимание происходящего, и сказал:

— Поехали в казарму, Бартек. Надо отмыться и переодеться…

Я уже за[дол]балась жить с матерью. Мало того, что она не моется неделями в жару и запрещает открывать окна, а то нас "украдут" и "изнасилуют". Стирать вещи можно только с её разрешения, ибо "мой дом — мои правила". Так ещё мне ничего нельзя покупать в дом. Вентилятор на лето купила — она его соседке отдала ("не нужен он нам — ей нужнее, а то нас продует"). Пришлось купить настольный вентилятор на лето себе, который можно легко спрятать. Одежду покупаю — обязательно всё раскритикует: "Зачем тебе домашние платья, кто тебя тут видит? Вон у тебя старых много в шкафу (которым 10 лет, уже, наверное)". "Зачем тебе три махровых халата — одного мало, что ли? Кто на тебя тут смотрит? "Купила тёплый плед себе на зиму: "Как его стирать, он же тяжёлый! "Постельное бельё, полотенца: "Куда тебе столько? Зачем? "При этом я работаю и нормально зарабатываю. А она 15 лет сидит дома — инвалид, на группе. Ничего не делает. Никуда не ходит. Периодически спрашивает, почему у меня нет мужчины. Но когда я ходила на свидания, она устраивала мне истерики на тему, какого х... я я хожу куда-то, кроме работы и магазина. Я уже готова съехать на съём, но жить одной мне как-то страшновато. Ничего позитивного мать в мою голову не вложила — только негативные мысли, от которых у меня депрессия хроническая. Да и по деньгам, боюсь, не вытяну. Но мать прям вынуждает меня свалить и забыть о её существовании.

Эта история произошла с моей двоюродной тетей. Она – очень известная балерина, середины 70 годов.)) История настоящая, рассказана была мне от первого лица.

Тетя моя была на гастролях в Лондоне. Одно из действий балета начиналось с того, что солистка выезжает на сцену на ослике. Ослик – животное, как известно, упрямое, поэтому увертюру

Давным-давно, три жизни назад… ладно, если точнее, то в августе этого года стоял я на балконе и задумчиво вкушал арбуз. Пару семечек кинул в пустой горшок с землей, в котором торчала палка-поддержалка и в который я давно хотел что-то посадить; да и забыл про них.

Семечки проросли. То, что было рядом с палкой, шустро увило ее усиками и поразительно быстро, за какие-то две недели, добралось до вершины, дальше радостно раскинулось листьями и усами, чтобы вобрать в себя остатки сентябрьского солнышка.

Второму семечку повезло не так сильно, палки-поддержалки не было, как не было и щедрой астраханской бахчи, о которой оно наверняка грезило; и растение сначала бессильно легло тяжелыми ворсистыми листиками на землю, затем свесилось по краям горшка, но потом нашло в себе силы немножко подняться за счет тургора. На дворе уже было начало октября — вот этого вот нашего текущего октября.

И вот сегодня я заметил удивительное: оказывается, более удачливый побег из первого семечка протянул усик помощи собрату, заплелся с ним в рукопожатие и уверенно потащил лежащее растение из второго семечка вверх, пользуясь своей штакетиной, чтобы поддерживать и себя, и его.

Взаимовыручка и поддержка в мире растений! Интересно, как это модулируется на биохимическом уровне? Прямо хочется повторить экспеимент: организовать стенд, поставить камеру и снарядить цейтраферную съемку…

Всем мирного октября.

После рождения дочки я освоила курсы удаленного заработка, стала неплохо зарабатывать. Мужа все устраивало, но вот дочке исполнилось три года и он начал намекать, что пора мне слезть (!) с его шеи и пойти на работу. Я догадывалась, откуда ветер дует, и поначалу пыталась спокойно объяснить ему, что денег нам хватает. Мог бы заметить,