Один мой друг в студенческие годы работал проводником в поездах дальнего следования.

Как-то раз случилось, что в его вагоне не случилось ни одного пассажира, и только посреди ночи на какой-то Богом забытой станции должны были зайти четверо. Вечером он крепко заснул, и когда поезд остановился на нужной станции, тем ребятам пришлось ломиться в закрытую дверь минут десять (рискуя вообще никуда не уехать), пока проводник, разбуженный шумом с матом, не открыл им дверь.

Разбуженный посреди ночи, в этот момент он был не самым положительно настроенным человеком.

Те ребята прошли в свое купе, а проводник, чтобы слегка заглушить чувство вины, решил приготовить им чай. Взял топор и начал колоть щепки для растопки; в процессе ему в голову пришла мысль, что неплохо было бы взять с пассажиров деньги за постельное бельё — по рублю с носа. Решил не откладывать на потом — чтобы не забыть. Не выпуская топора из рук он отправился в купе.

И вот, посреди ночи с шумом открылась дверь купе и на пороге появился проводник — со слегка злобным выражением лица, топором в руке и словами:

— ЗАРУБЛЮ ПОБЕЛЬЕ!!

У некоторых сдали нервы и они попытались покинуть вагон через окно.

Остальные сохранили надежду:

— Может быть, Вы имели в виду " по рублю за бельё?"

С детства Новый Год был самым главным праздником, поэтому праздновался всей семьёй в одном доме. У нас была традиция: шикарная настоящая (под потолок) ёлка покупалась дедом 31-го декабря в районе шести вечера. Мы, дети, ждали деда с ёлкой так же, как Деда Мороза. Как только дедушка заходил в дом, самый старший из нас бежал на улицу, залезал на чердак и доставал десять коробок со старинными игрушками, мишурой, фонариками и дождиками. И, пока взрослые занимались готовкой и сервировкой стола, мы под добрые фильмы и голубые огоньки по первому каналу наряжали ёлку и весь дом. Все были заняты делом, дома царила невероятная атмосфера: из всех комнат доносился смех и разговоры, входная дверь то и дело открывалась и закрывалась постоянно, запуская в дом запах мороза и снега. Даже дровишки в печи трещали как-то по-особенному, по-зимнему, по-семейному. Волшебное детство, волшебное время, волшебный праздник.

1943 год. Идет война. В отделение НКВД в МГУ приходит донос на научного сотрудника К-ва. Пока на полях гибнут наши солдаты, гр. К-ов сидит и ни хрена не делает, занимается разглядыванием каких-то лучистых грибов, пьет народный чай с пряниками из пайков для особо нужных стране ученых. Примите меры. Наряд НКВД вломился в лабораторию МГУ, а будь добрый, гражданин К-ов, расскажи-ка органам чем ты тут занимаешься. Да вот, говорит, изучаю лучистые грибы. Тааак. Грииибы значит? А на хрена?? Понимаете, благодаря им я научился синтезировать вещество, которое убивает бактерии. И им можно лечить раны даже лучше чем американцы лечат своим пенициллином. Врешь! Зуб даю! НКВД проверили эмульсию на себе, на зэках, в госпитале на раненых. И начальник отделения НКВД пишет донос на ученого самому Берии, тот поглядев на чудо средство — пишет депешу Сталину. Тот, внимательно изучив доклад Берии, лично своим приказом в 1943 г. назначает научного сотрудника К-ва академиком, создает для него кафедру и лабораторию в МГУ, из США специальным рейсом привозит оборудование для лаборатории. 1943 год!

Все это я узнал на экскурсии на биофаке МГУ, разглядывая американский автоклав, благодаря которому были спасены десятки тысяч советских солдат.

Приятель рассказал поучительную историю. Живет у него в маленьком городишке на Дальнем Востоке одноклассница. Баба робкая такая, нескандальная, домашняя. И был у нее сожитель, да Боженька его прибрал. Расписаны не были, но общий сын. И старшая дочь инвалид. И трешка его, в которой все втроем жили. Так после его смерти слетелись родственники рвать вдову на части ради этой трешки. Состоятельные такие, глава семейного клана, как водится всем заправляет, дом на Рублевке. Богатые, в общем. Но вот решили и без того нищую вдову с родным им по крови ребенком обобрать и на улицу выставить. Угрожали. Она судилась, но проиграла, квартирку отжали. И тут помирает глава клана. И вдруг выясняется, что он в чудовищных долгах. А они по незнанию и алчной глупости уже в наследство вступили, и долги теперь на них. И вот приставы описывают домищще на Рублевке. А они "Не имеете права, это наше единственное жилье". А приставы им: "Постойте"...

В некотором театре был актер, которого никто не любил. Он всегда пытался, грубо говоря, "отхалявить", где только можно. Однажды (в день спектакля) ему нужно было уйти раньше, и он попросил остальных о помощи. Он сказал:

"Ребята, давайте первые два действия отыграем побыстрее, в начале третьего меня расстреливают, и дальше делайте, что