Я научился водить еще в школе на уроках труда. Нас тогда партия посылала всем классом на завод и на ферму и потому на труде нас учили передовым рабочим профессиям — менять траки у тракторов и пилить напильником молотки. А по радио уже обьявляли от ТАСС про полеты в космос. Но стране нужны были полуграмотные копатели лопатой и махатели кувалдой. Назло обкому партии молодые школьные учителя тайно учили нас грамоте и математике да так, что выбравшись огородами в Москву, 40 человек из 42 учеников класса умудрились поступить в столичные университеты и ВУЗы. Без всяких репетиторов. Герои-учителя понимали, что только так можно вырваться из крепостной зависимости и гавна российской провинции и общего идиотизма совкового социлизьма. За что их из-за нас всех и разогнали потом нахрен. Ибо партия строила социлизьму как говорилось с диктатурой пролетариата и потому в столичных вузах существовали разные конкурсы — для масквичей и около ейных (самый бл... пролетариат там сидел) скажем 18 баллов из 25 в МГУ, а для всякого провинциального сброда 25 из 25, а в МГИМО даже 26 из 25. А нехрен [м]лядь с навозным рылом да во внешторг. Только с санкции обкома, а там своих партайгеносиных деточек хватало. Пролетарии [м]лядь, которые вскорости и просрали весь СССР, как механизатор Горбачев и слесарь Эльцин. Ну да бог с ними. Как я уже говорил, что наши учителя были подпольщиками, которые давали детям реальные знания и навыки, несмотря на кары за образование детей от обкома КПСС. Вот нас и учили на уроках труда кроме починки трактора водить грузовики, газончики и даже бмд (спасибо военным родителям и командиру полка по фамилии Лебедь). Так что как надо рулить, находясь в бмд на улицах оккупированных врагом городов, мы знали и умели замечательно. Самоуверенность водителя — это была моя ошибка. Поэтому когда уже в университете мне однокурсники предложили поступить на курсы ДОСААФ и получить водительские права, я гордо отказался и купил просто корочки на рынке непонятно у кого. И вот я, на дедовском запорожце ушастом, рулякую в столицу из дальней провинции. Аххгга. Сделав полицейский разворот на еще старом двухполосном МКАДЕ да на заднеприводном Зазе я тут же оказался в обезьяннике местного гувд за подделку документов. Понятно, что не я был первым водилой с рынка и сделав мне внушение был отпущен под обещание получить нормальные официальные права. Поэтому я записался на курсы, где дисциплинированно прошел все занятия, успешно сдал теорию, горку, площадку, гараж и вот финал. Как сейчас помню был он на Днепропетровской улице где еще ходили трамваи и была эта улица любимым местом для заваливания курсантов автошкол. Но нас не проведешь. Поправив зеркала, оглядев окрестности, прочитав знаки впереди мы — это офицер, кто-то непонятный и еще одна жертва экзамена — выехали степенно на дорогу. И тут сбоку вихляющий несущийся с ревом ЗИЛ вылетает на тротуар и сбивает там людей на остановке, не останавливаясь сворачивает прямо на трамвайных путях перед нами и рвет вперед к МКАДу. Не знаю почему, но я матом ору на офицера, чтобы не трогал тормоза, врубаю вторую передачу чтобы быстрее разогнать экзаменационную копейку и гудя и моргая рву за самосвалом. По обочине перед трамвайным кругом обгоняю самосвал, ухожу вперед и как учили десантники на БМД на школьных уроках иду в лоб самосвалу и перед самым поцелуем с ним ухожу вбок. Того кидает на трамвайный круг и выкидывает на грунт. Тут уже мой офицер выскакивает из салона, вскакивает на подножку самосвала и выкидывает пьяного в дупель водилу. И начинает его бить. Мы с другим курсантом, смущенно отворачиваемся. В общем экзамен с первого раза я не сдал, слишком много всего нарушил. Но на второй попытке мне в МРЭО вручили почетную грамоту от Горисполкома г. Москвы подписанную Промысловым за мужество и героизм при задержании особо опасного преступника. Это мой офицер-экзаменатор постарался. Говорит, бери, я сам воронежский и знаю что тебе нужно. И ведь пригодилась эта грамота. Только благодаря ей мне была впоследствии разрешена прописка в городе-герое Москва в комнате дома-барака на окраине в Капотне. Это был самый счастливый день моей жизни. Молодым этого не понять: барак, Капотня, это счстье, а вот несущийся в лоб ЗИЛ — это фигня. Такие были времена.
| 01 Jan 2021 | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
В конце 60-х годов родители моего друга, будучи студентами, снимали комнату у одной хорошей бабушки. Бойкая такая бабуля, многому научила его маму по хозяйству, много отцу его подсказала, чтобы умел ладить с женой. Была эта хорошая бабуля по имени Зина.
Мама друга была очень красивая, и повадился один преподаватель домогаться её. Дошло до
Дело было в те достопамятные времена, когда в СССР если кто и знал слово "терроризм", то понаслышке, не более. И то "это где-то там бывает, на загнивающем западе".
Элиста, столица Калмыкии. Аэропорт. Идет посадка на ЯК-40 до Грозного. Через ворота-металлоискатель проходит колоритнейший аксакал – в меховых сапогах, папахе, с кожаным ремешком, на нем какие-то висюльки побрякивают. Металлоискатель звенит. Молоденький сержантик-милиционер вежливо так:
– Папаша, вы все металлические предметы вынули?
Аксакал минуту стоит в гордой задумчивости, потом молча снимает ремешок с висюльками и снова проходит через металлоискатель. Тот опять звенит. Сержантик в растерянности. Аксакал в еще большей задумчивости. Потом вдруг хлопает себя ладонью по лбу:
– Савсэм забыл!
И вынимает из-за голенища сапога немалых размеров кинжал в красивых ножнах. Сержантик уважительно вертит его в руках, затем почтительно возвращает:
–Возьмите, уважаемый.
И аксакал спокойно улетает в свой Грозный.
Говорю ж, те еще времена были…
Работаю в мебельном торговом центре. Однажды к нашему отделу подошёл "бомжеватого" вида молодой человек, одетый в тёплую одежду (на улице было +30). Меня это насторожило. Он попросил ложку кофе и кипятка. Пока моя коллега пошла нагревать чайник, я очень настороженно следила за этим человеком, так как уж очень он был похож на наркомана — резкие
Встретился с одноклассницей. Вот что она рассказала.
Так уж случилось, что мне пришлось делать фотографию на паспорт. Ну да, паспорт надо было менять. Потому что лет мне... Да, уже не двадцать пять. Не хочется говорить, но... тогда мне сорок пять стукнуло. А фотография на паспорт — отдельная песня. Не помню уже, кто сказал, что в



