Решил попробую зеленую, потом пойду в белую. Вывеска на зелёной гласила "St. Matthew"s Lutheran Church / St. Matthäus-Lutherirche" то есть церковь святого Матвея. Потрогал большие двери, было заперто. О, справа маленькая неприметная дверь. Постучал. Ничего. То есть, учитывая 10 по цельсию за бортом, говорю по буквам: Никодим, Ипатий, Харлампий, Устин, Ярило... Ещё разок постучал...

Проехала машина. Потом другая, в обратную сторону. Спохватившись, ещё разок постучал... По противоположной стороне улицы прошла запоздалая парочка. Наконец, маленькое треугольное окошко в верхней части двери осветилось и послышались шаги. Я придал лицу приличное выражение.

Дверь открылась на длину цепочки. Пожилой человек в пижаме не особо стараясь скрыть раздражение молча смотрел из полутьмы. В Омереге с её вечно улыбающимся персоналом это выглядело как плохое начало.

— Добрый вечер! — стараясь не стучать зубами, получилось не очень.

— Добрый... — социальные привычки заставили его ответить, хотя он готов был послать меня по неевангельскому адресу.

— Мне бы переночевать до утра, я...

— Ты знаешь, пожалуй, тебе у нас будет неудобно, это немецкая церковь со своими традициями... Попытай удачу на 14-й улице... — дверь начала закрываться.

Какое-то слово неожиданно выскочило из глубин сознания, воспоминание из далёкого детства. Как там бабуля говорила, когда у неё что-то не получалось?..

— Potz Deifel!..- пробормотал я вслух. Звук удивил меня самого, я не слышал его лет тридцать.

Пастор замер.

— Где ты научился этим словам? — тихо спросил он, его узловатая рука на ручке двери.

— Каким сл... а... это бабушка моя говорила, очень давно.

Пастор помолчал и какое-то время не двигался. Дверь захлопнулась у меня перед носом. Я пожал плечами. Ну нет, так нет. А не надо было говорить пастору "чёрт побери", сам виноват. Я собирался было развернуться и направить стопы к белеющей через дорогу церкви, как послышался металлический звук отстёгиваемой цепочки и дверь широко распахнулась. "В это время года уже прохладно, " — поделился пастор.

Через каких-то десять минут мы пили горячий кофе с немного черствыми булочками, и он сказал, что моя случайно вылетевшая фраза скачком перебросила его в детство, в баварскую деревушку. Так часто говорила его мама, больше 60 лет назад, ещё до большой войны. Удивительно, на каких тоненьких ниточках порой держится мост через пропасть.

Получается, это бабуля помахала мне с неба.

Из колледжа попёрли за то, что в день контрольной залил дверные замки каким-то металлом. Из армии — за то, что привязал противного лейтенанта к автоматическим воротам и оставил на несколько часов ездить туда-сюда. Еще и подговорил всех: орущие ворота открывались, солдаты серьезно отдавали честь и шли с невозмутимым лицом дальше. В консерватории основал группу и выступал на свадьбах и корпоративах вместо сольфеджио.

"Мезальянс, — вздыхала моя очаровательная мама.

— Ну ты как-то образовывай его, что ли. Книжки вслух читай". Мама кокетничает: отличные отношения у них.

Помните, я рассказывала, что в Нидерландах в университетский поток попадает меньше четверти детей — 22 процента, а больше половины идут в техникум? Так вот, остальные вполне себе работают в профессиях, для которых высшее образование не нужно, и никто не рыдает. Чтобы делать маникюр, не надо заканчивать филфак, знаете ли. Отличной секретарше хватает четырёх лет MBO — голландского техникума, куда идут после школы в шестнадцать.

Электрик получает столько же, сколько бухгалтер, около 3 300 в месяц, а со сменными надбавками — до 4 800, и при этом днём с огнём его не сыщешь: запись через три недели, если повезёт. Маляры те же тоже очень прилично зарабатывают, работы это довольно дорогие.

Мастерство, кстати, не пропьёшь: год назад Адри сам перекрасил большую часть комнат в нашем доме, и ни одной капли на плинтусе. Про наш ремонт и переезд надо писать сагу о Форсайтах, вот-вот соберусь.

Мне с Адри ужасно интересно уже шестнадцать лет — настолько, что нам вообще мало кто нужен (дети не считаются, куда я их дену теперь). Вчера он рассказывал мне, как устроена иерархия в птичьей стае. Сегодня обсуждаем теорию привязанности: много лет назад Адри усыновил маленького мальчика из питерского детдома и прошёл в Нидерландах подробный курс приёмного родителя. И так каждый день.

Григорий Шалвович (Борис Акунин) писал о своей драгоценной Эрике, что даже мусор они иногда выносили вместе, чтобы не прерывать разговор. Ничего пронзительней его “Книги Эрики” я о любви не читала….

Свой первый бизнес Адри начал в двадцать два. Нанял троих друзей и стал брать в округе подряды на малярные работы. Клиенты попадались разные. Один из них до сих пор всплывает в разговорах.

— Адри, а откуда у нас в саду десять лет стояло шестиместное джакузи? Мы им пользовались раза два.

— Я его украл.

— Начинается.

— Один клиент по имени Яап надул меня на очень большую сумму. Огромную. Сам дурак, прошляпил договор…

— Иииии?

— Ну, в общем, я немного фрустрирован был. Подъехал к его дому на подъёмном кране…

— Опять кран? Почему в большинстве твоих историй фигурируют алкоголь, полиция и подъёмный кран?

— Залез с другом в сад, обвязал его шикарное джакузи верёвками…

— Неееет.

— Ну да. И краном выдрал прямо из земли, со всякими там трубками и всем прочим. И увёз. Яап орал как не в себя.

— В целом его можно понять.

— Мы хотели, чтобы он прямо без трусов внутри сидел, но не вышло. Он убежал от крана и злобно смотрел голый из окна.

— Ты ненормальный, и с тобой лучше не связываться.

— Ты звучишь, как моя бывшая жена.

— У тебя нет бывшей жены.

— Вот именно. Давай это так и оставим.