вдоль дороги. Негигиенично, конечно, но мать очень устала и не обращала внимания.

Вдруг белая "Шкода", мимо которой они проходили, хлопнула дверью и рванула с места. Девочка закричала, и Марина в ужасе увидела, что у нее нет половины указательного пальца, и из места отруба хлещет кровь. Кинулась к отъезжающей машине, заколотила по ней кулаками. Водитель открыл дверь, начал орать что-то злобное, но тут увидел у себя на сиденьи отрубленный кусок детского пальца. Понял, что натворил, брезгливо выкинул палец на тротуар и рванул наутек с такой скоростью, что затормозил, наверное, только на польской границе.

Марина подхватила в одну руку палец, в другую кричащую дочку и кинулась на автобусную остановку, там стояли киоски и были какие-то люди. Сумки с покупками бросила, не до них. Попросила воды промыть рану (вот этого не стоило делать) и чистую тряпку ее замотать. Попросила позвонить в скорую — это было еще до сотовых телефонов.

Тут прямо на тротуар влетает белая "Шкода", и водитель кричит ей:

– Садитесь скорее, я вас довезу до больницы! А то этой скорой когда еще дождешься.

Марина подумала было, что у шкодовода взыграла совесть, и он вернулся. Но нет, это была другая машина, просто похожая, и другой водитель. Случайный человек понял, что происходит, и решил помочь.

До больницы доехали за считаные минуты, но там их не приняли. Надменная тетка в приемном покое сказала, что у них не травмопункт, и нет детского отделения, и вообще валите отсюда. Парень на "Шкоде", не тратя время на разговоры, посадил их опять в машину (сиденье было уже всё в крови) и повез в другую больницу. Гнал как в американских боевиках, через все тротуары, красные светофоры и встречки. По дороге успел спросить номер Марининого телефона.

Во второй больнице девочку сразу унесли в операционную, а Марине сказали:

– Жалко, что вы отрезанный пальчик не принесли. У нас есть микрохирургия, могли бы пришить обратно.

– А я принесла, — ответила Марина и раскрыла левый кулак, который всё это время держала крепко сжатым. Посмотрела на окровавленный дочкин палец у себя на ладони и наконец упала в обморок.

Когда она очнулась, дочку уже прооперировали. Палец прижился идеально, сейчас взрослая Жанна с трудом может сказать, на какой руке это случилось. Спаситель на "Шкоде" уехал, не оставив своего имени и никаких координат, но перед этим сделал еще одно доброе дело: дозвонился до Марининого мужа и рассказал ему, что произошло и где искать жену и дочь. Мужик, если вдруг через 30 с лишним лет ты это читаешь, знай, что тебе благодарны до сих пор.

Я вот что хочу сказать. И подонок, отрубивший девочке палец и трусливо сбежавший, и герой, который ее спас, были одной национальности, из одного города, примерно одного возраста, и даже машины у них были одной марки. И та больница, в которой Марину с девочкой не пустили, и та, в которой им прекрасно сделали сложнейшую операцию, принадлежали к одной и той же советской системе здравоохранения. Или постсоветской, дело было уже после развала СССР. Нет хороших и плохих стран, хороших и плохих народов, хороших и плохих поколений. Есть просто люди, и всё зависит только от того, какой человек встретится вам на пути. И от вас самих, конечно.

вроде бы "Март" там еще лошадка, проталинка, и огромная лужа по середине, с нами в группе учился Павел из глубинки (Верещагинский р-он. село Путино)решили над ним приколоться, спрашивают у Вас там наверно все дороги такие? Павел внимательно посмотрел и выдал — "Не это еще хорошая дорога, у нас есть такие дороги где "Кировцы" вязнут. "

История:

Учился на заочном в Рязани с 1998 по 2002 год в Академии права и управления Минюста России. ВУЗ этот довольно специфический — готовят там специалистов для тюрем и колоний:)

Но народ там довольно веселый, хоть и своеобразный...

Училась с нами девочка (хм... ну лет 28-29 ей было на тот момент) из "северных лесов" (ну оттуда, где местное население с узкими глазами)

Решил я над ней подшутить:

— Ирин, а правда, что у Вас утром солдат зэков в лес ведет, а вечером они его пьяного назад тащат и не убегают?

А она и отвечает:

— Правда. А куда им в тайге бежать? Они местных больше нас (охраны) бояться — при побеге охотникам выдается "лицензия на отстрел" убежавших...

И тут мне, майору, имеющиему на тот момент 8 лет выслуги в европейской части России, стало не смешно...

путешественники.

Решающий перелом случился буквально за три года, и произошел он так стремительно, что весь мир до сих пор обсуждает этот феномен.

Никакого мяса, рыбы и птицы

Для большинства из нас нормальный рацион немыслим без рыбы, мяса или хотя бы птицы. Но представьте, что вы лишены всего этого пожизненно. День за днем на вашей тарелке только рис, макароны и кукурузная лепешка, напоминающая лаваш.

Ни кусочка белка, ни витаминов. Просто однообразная еда, от которой организм медленно слабеет. Именно так сейчас питаются десятки тысяч преступников в Сальвадоре, и это не случайность, а часть новой тюремной политики. Н

CECOT это настоящий город-тюрьма, построенный из огромных металлических ангаров. Внутри камеры, куда набивают сотни заключенных. Кровати из железа, по четыре яруса, всего два туалета в виде дырок без стен на сотню человек, постоянный свет, который не гаснет даже ночью.

Раз в неделю есть короткая прогулка по коридору длиной всего десять метров. И всё. Для многих это навсегда: отсюда не выходят.

Короткая прогулка по коридору и обратно в камеры

Когда журналистов впервые впустили внутрь, они увидели то, что теперь регулярно показывают по телевидению во всем мире: полуголые молодые мужчины, сплошь покрытые татуировками, сидят в тесных рядах, с пустыми глазами, у которых впереди нет ни малейшей надежды на свободу.

Еще недавно Сальвадор был страной, куда лучше не приезжать даже транзитом. Грабежи, убийства, бесчинства банд и всё это было нормой. Но после 2019 года началась эпоха президента Найиба Букеле. Он принял решение, которое одни называют гениальным, а другие – жестоким.

Он взял под контроль все тюрьмы страны и построил новую, самую большую во всей Америке. Туда отправили 40 тысяч человек – самых опасных и беспощадных. И, как он сам подчеркнул, они никогда не выйдут наружу.

Самое жуткое в том, что искать этих людей даже не приходилось. Члены двух главных банд сами рекламировали свои преступления. Они наносили татуировки, где отмечали количество убитых.

Чтобы попасть в группировку, иногда нужно было убить собственного родственника – такое было правило посвящения. Это звучит как дикий вымысел, но это подтверждают сами бывшие бандиты в интервью, которое записали журналисты.

Так что полицейским оставалось только ловить тех, кто добровольно расписал свое тело татушками, как визитную карточку.

Побег невозможен

Никакой надежды на побег. За каждой группой охранников следят другие охранники, за ними еще одна служба, а сверху над ними военные. Все понимают: любое нарушение или попытка взятки немедленно станет достоянием мировой прессы.

Даже охраннику, решившему закрыть глаза за деньги, грозит то же самое место в этих камерах. Система выстроена так, что сбежать невозможно.

Результат этой политики ошеломил мир. С 2019 по 2023 годы уровень убийств и других тяжких преступлений сократился в пятьдесят раз. Для Сальвадора это настоящая революция. Люди впервые за десятилетия начали спокойно выходить на улицу, а туристы стали приезжать в страну. Президент Букеле превратился в национального героя, хотя методы его работы и вызвали жаркие дискуссии.

Ни единого зерна риса

Разумеется, у банд остались связи на воле. Оттуда регулярно звучат угрозы в адрес властей. Но однажды президент выступил по телевидению и сказал: "Если хотя бы один честный гражданин пострадает, заключенные не получат даже зерна риса!". Это прозвучало как приговор, и с тех пор угрозы заметно поутихли.

Правозащитники критикуют подход: мол, не все люди с татуировками действительно виновны. Но в условиях, когда страна десятилетиями задыхалась от террора, правительство выбрало радикальное решение.

Сальвадор сегодня это пример того, как можно переломить судьбу государства всего за три года. Да, метод жесткий, бесчеловечный, без мяса, без рыбы, без надежды. Но именно он вернул жителям безопасность, а стране шанс на развитие. А как думаете вы? Это оправдано или слишком жестоко?