наказал приехать завтра к обеду. Вдруг маме кто-то звонит, и она мне заявляет, что ей надо срочно к подруге – та живет в двух остановках на электричке. Я хочу ей словить мотор или попутку, но она наотрез, мол, на электричке доеду (всегда упрямой была) — подкинь, говорит, только до станции. А на чем? Выясняется, что от покойного отца осталась "шестерка", стоит себе в гараже, и, как оказалось, бензину достаточно. Завелась, все нормально, довожу мать до станции. Она вдруг достает кошелек и сует мне стольник: обещала, говорит, сегодня соседке за яйца отдать, да только сейчас вспомнила, передай, говорит, а то я могу не приехать ночевать. И не успел я отреагировать — мать сразу же ушла, поспешила на электричку.

Ну я в некоторой растерянности стою, верчу потрепанную купюру в руке, и тут ко мне подходит какой-то мужик. Осмотрел меня, машину и глаголит: ты, я вижу, новенький, вставай в очередь, будешь восьмым, а мне стольник на карман как диспетчеру.

Мне все это прикольным показалось, отдал ему бабки, дождался своей очереди, довез какую-то деваху за двести рэ до недалекого коттеджа, а потом так и стал бомбить до самой ночи.

Вы спросите: на фига мне это надо было? Да вы не представляете, как мне понравилось честно и своим собственным трудом деньги зарабатывать! Просто непередаваемое ощущение! "

были отставными военными, не всех можно было купить за трёшник. Но если деньги в конце концов принимались, оставалась главная проблема — на этаже всегда сидела дежурная. И тут было несколько способов. Самый простой способ — девушка снимала пальто, оно пряталось в сумку, и девушка проходила как жительница гостиницы. Но самый замечательный способ был у нашего музыканта (не хочу называть фамилию, вдруг прочтёт жена). Он проходил к себе в номер, через минуту взволнованный подходил к дежурной и говорил: “У меня что-то с краном”. Кран для дежурной был как красный цвет для быка. Что угодно, лишь бы не было течи. И дежурная немедленно вскакивала и бежала смотреть, что там с краном. Наш товарищ, делая наивные глаза, объявлял ей: “Вот, смотрите, открываю кран, вода течёт, закрываю — не течёт”.

Дежурная сперва терпеливо, а потом растерянно говорила: “Ну правильно. Так и должно быть”. У нашего музыканта была задача продержать её одну минуту, чтобы все успели растащить девушек по номерам. Поэтому он, делая ещё более наивные глаза, тихо, проникновенно говорил: “Да вы не понимаете, посмотрите ещё раз”. Значительно открывал кран и так же значительно закрывал, сопровождая: “Вот течёт, вот — не течёт”. Дежурная недоумевала. Вроде не пьяный, может — сумасшедший? А все уже прошли. И наш музыкант делал разрядку, которая добивала дежурную: “Вы мне так понравились, я хотел на вас посмотреть вблизи”. Чем старше была дежурная, тем охотнее она верила этой околесице.

манекенов, родители — друг на друга.

Порошит снег, вечер. А дома ждут: притащенная папой ёлка и мамины печенья — воздушные ромбики, рожицы и сердечки. Но родители вышли специально "нагулять" меня перед сном, чтобы я спал крепко и не помешал им встретить их Новый год.

А потом внезапно приезжают родственники. Меня отдают старшим братьям, которым со мной не интересно. И я, забравшись за кресло, где мой маленький мир, возвращаюсь мысленно в то недавнее время и место, где папа смотрит на маму. Папа меня водит по поребрику у витрины универмага за руку, что-то говорит и мне и маме и падает снег.... Я счастлив.

Я уснул. За креслом.

Меня долго ищут и когда находят — я вижу счастливые глаза родителей!

А я ещё сонный, и меня папа на руках относит в кровать. Опять уснул...

Просыпаюсь. В комнате светло и на стенах отсвечивает солнце.. Мне тепло и хорошо.

Слышу приглушённые голоса родителей на кухне. Звон посуды и ещё голоса родни, которые наверняка остались у нас.

Мне просто необходимо обнять Маму и Папу. Я бегу на кухню!

— А вот и наш Паличка проснулся!

Паличке чуть больше двух лет.

(С пересказа Мамы. Но что-то и сам помню))

Память о моих родителях.