|
На дворе 1986 год. Киностудия имени Александра Довженко снимает новую картину на Чёрном море. По сюжету фильма корабль с главными героями в кадре должен пройти мимо морской мины. За помощью обращаются к Военно-Морскому флоту. Руководство присылает на съёмочную площадку для взаимодействия и консультации мичмана вместе с миной на тележке. Режиссёр подходит к мичману и спрашивает:
— Послушайте, уважаемый, а можно будет вон там мину морскую поставить?
Мичман отвечает:
— Можно, конечно.
Режиссёр продолжает:
— А можно будет мимо мины проплыть в кадре?
А мичман ему в ответ:
— Можно и проплыть.
Руководитель съёмочной площадки развивает идею:
— А можно будет так проплыть, чтобы вот у самой-самой мины пройти так, чтобы корабль буквально подвинул её бортом в сторону?
— Нет, нельзя, — отвечает мичман.
Режиссёр на это с недоумением:
— Но почему?!
А мичман:
— [бах]нёт. Мина настоящая.
|
* * *
Во дворе одна бабушка подкармливает бездомных котов. У всех просит помощи слезным таким голосом, говорит, что инвалид и денег нет, но животным надо помогать. Люди, как правило, не отказывают, дают по 50-100 рублей.
В это раз, когда она к нам обратилась с просьбой помочь, решили с подругой купить корм, чтобы бабушка сама его не тащила, договорились с ней встретиться у подъезда, на всякий случай уточнили, где она живет.
Купили корм и вкусняшек бабушке к чаю, естественно, у подъезда ее не оказалась, решили пойти к ней домой. Я морально настроилась на старую дверь, заброшенность, соответствующий запах, но...
Нас встретила дорогая железная дверь, новомодный звонок, а дверь открыли молодые люди (видимо, ее внуки), за дверью хороший ремонт и бабушка, которая говорит, что таких тут не живет, пока не узнала, что мы корм принесли.
Забрала корм и на вкусняшки такая: "А это что такое у вас в руках?" -пришлось отдать и их, хотя вот по всем показателям бабушка не нуждается в этом. А у нас у самих в кармане по две тысячи до ЗП.
Вроде, и добро сделали, а ощущение, что развели как лохов последних.
* * *
Когда мне было 18 я узнала, что мой отец на самом деле мне не родной. С мамой они познакомились, когда мне было два года. Мой родной отец бросил ее беременную.
Родители решили, что раз я теперь взрослая, то имею право знать правду. Что лучше скажут сами, чем всплывет потом. Сказали, что даже не осудят если начну искать биологического отца — это
мое право. Я была в шоке. В ступоре. Всю ночь провела в раздумьях и не могла уснуть. В голове каша. Родной отец? А какой он? А вдруг жалеет о прошлом? Вдруг будет мне рад, если я его найду? А если не будет? Плакала, думала: "Ну почему я? Почему это со мной произошло? Все же было так хорошо... Все хорошее было ложью? Мы не семья?". А потом... а потом я стала вспоминать. Я вспомнила, как папа сидел до часу ночи делая со мной поделки в сад, когда мама была на смене. Вспомнила, как тайком от мамы мы ели на кухне в темноте конфеты. Вспомнила, как в гараже его друга, рядом с которым я гуляла пока папа помогал, я внезапно забежала внутрь а на меня полетела раскаленная до красна железная арматура... Папа схватил ее голой рукой. Ожог был страшный. Зато я цела. Вспомнила, как на каждый день рождения, из тех что помню, он дарил мне пусть и небольшой, но красивый букетик. Приносил его прямо ко мне в кровать с самого утра, а ведь если мне рано в школу — он в 6 утра за ним бегал в цветочный магазин. Как он, умея готовить только пельмени и яичницу, научился печь мой любимый торт, потому что его постоянно не было в магазинах (первые попытки были отвратительны, но он не сдавался). И утром я пришла на кухню, когда папа пил кофе, увидела тот самый шрам на руке от ожога, обняла и сказала, что другого папы у меня нет и быть не может. Нет, эта новость не прошла бесследно. Она дала мне понять как сильно я люблю маму с папой,
и как сильно любят меня они. * * *
Немец.
Когда началась Великая Отечественная война моему отцу было уже 43 года и в первую всеобщую мобилизацию он не попал, продолжая работать учителем немецкого языка в школе под Новосибирском. Через пару недель после начала войны, как обычно ночью, пришли люди в форме и арестовали его, не объясняя причин. Мама сбилась с ног,
стараясь узнать что-нибудь об отце, но все её усилия оказались напрасными.
Через три дня папа явился домой осунувшийся, но сияющий от радости.
А дело было так.
Во все времена в советских школах у учителей немецкого языка была кличка "Немец". Слушая сводки Советского информбюро о быстром наступлении немецких войск, ученики спросили папу, кто победит в войне. Он и ответил им не задумываясь: "Конечно мы победим!".
Кто-то из детей рассказал дома:
— Наш Немец сказал, что они победят!
Ну а дальше уже было дело техники: бдительности у наших людей не занимать — доложили куда следует и той же ночью отца арестовали.
Таких, как он, там было много. Наслушавшись рассказов друзей по несчастью, он уже не надеялся увидеть родных: почти всех арестованных после беседы со следователями, отправляли сразу на фронт в штрафные батальоны.
Отца допросили только на третий день, ему повезло, что следователь попался нормальный: за десять минут разобрался в ситуации и даже извинился за недоразумение.
Это был только 1941 год...
* * *
Есть у меня сосед. Тихий алкоголик. Надо признаться, что такого соседа иметь даже полезно — пьет он не дома, а по кустам-подвалам-чердакам, доползает до своего лежбища и брякается спать. С топорами не бегает, лезгинку не пляшет, корешей не водит. Зато если какую гадкую работенку сделать — за пузырь всегда пожалуйста, хоть собачий
труп похоронить в 30-градусный мороз (да, это печально, но мою младшую собаку три недели тому назад грохнули), хоть забившуюся канализацию прочистить. Это первая часть преамбулы (марлезонского балета). Вторая. В нашей области среди определенного контингента весьма популярен продукт под названием "Тоник перца красного". Для наружного употребления. 75% C2H5OH. 200 г стоят на оптовке 8 руб, в ларьках и прилавочных [п]опах от 12 до 15. А в нашем сельпЕ все 30. Плюс ко всему сиё "элитарное" пойло вполне легально продается круглосуточно, так как попадает в категорию бытовой химии.
Теперь, собственно, история. Собралась я в город по делам (живу в 40 км от обл. центра), по сему случаю принарядилась. Сосед около подъезда стоял, курил. Узрел меня в неприлично красивом виде, а не в лохмотьях, в которых я обычно с собакой круги по лесам нарезаю, сразу срисовал, куда я намылилась. И молвит человечьим голосом: "Ты в город? " — "Угу, чего надо?". "Купи мне 10 перцев". "Да ты что, — говорю, — охренел?". Вроде как я вся из себя приличная и буду бомжацкие деликатесы закупать! Но, пораскинув мозгами, думаю — все равно же если у меня еще что случится, к нему побегу. Согласилась. Итог: захожу в магазин, у продавца спрашиваю:
— Фурики есть?
У нее легкое недоумение на лице, не похожа я на любительницу сего продукта, но отвечает вежливо:
— Есть. Сколько вам, два, три?
Я ей — ДЕСЯТЬ! Недоумение усиливается, потом озарение и улыбка:
— Праздник?
— Ага, банкет!
— Семечек на закуску возьмите!
— А рукав на что?
Ржали обе впокатуху. Пришлось объяснять, что к чему, я в этом магазине частенько бываю...
Истории о армии ещё..