Какой толк можно извлечь из непригодного для земледелия полуострова в безлюдной местности, населённой только шайками разбойников? Для ссыльнопереселенца Михаила Ивановича Янковского в 1880-х годах этот же вопрос стоял несколько иначе – как прокормить жену, дочку и сына. Потому что этот полуостров к югу от Владивостока был его единственной собственностью. Нефтяных скважин и прочих скрытых богатств на полуострове не наблюдалось, вся выгода заключалась в узком перешейке, в скудной травке и в перелесках, которыми он покрыт. Можете погадать на тему собственной предприимчивости и сравнить с тем, что Михаилу

Ивановичу удалось сделать на самом деле.

Для начала он перегородил перешеек на свой полуостров и устроил там первую в мире плантацию капризного женьшеня, уходившего в соседнем Китае за сумасшедшие деньги. Потом он развёл огромное стадо пятнистых оленей, целебные панты которых подбирал каждую осень, не убивая самих оленей. Но самое удачное его предприятие было заточено под тот простой факт, что в соседнем Владивостоке несколько сот офицеров по выходным пропадали со скуки, получая при этом нехилую зарплату золотом. Янковский вывел на своём полуострове уникальную породу лошадей. Объединившись с местными купцами, он построил на краю Владивостока ипподром, в районе нынешнего рынка на Спортивной, и наладил доставку туда публики своими паровыми катерами за драконовскую цену 15 копеек билет. Вскоре его лошади гремели по всей стране на скачках вплоть до Санкт-Петербурга, жеребцов раскупали коннозаводчики, кобыл крестьяне. Попутно этот удивительный человек открыл и описал в научных журналах множество новых видов бабочек, которых он нашёл на своём сказочно прекрасном туманном полуострове, тогда называвшимся Сидэми. Семнадцать из ста открытых им бабочек до сих пор носят его имя, как и три вида впервые описанных им птиц, включая лебедя Янковского — большинству профессиональных биологов такое и не снилось.

Местных китайских пиратов-хунхузов, зарившихся на его богатства, он укротил своими силами единолично – до покупки полуострова Михаил

Иванович успел покомандовать золотыми приисками на острове Аскольд, где хунхузов приходилось отгонять постоянно. Тигры оказались более упорными.

Добирались они до полуострова вплавь и страшно фыркали, высаживаясь на берег – все кошки умеют плавать, но терпеть не могут воды. Янковскому пришлось отстрелять их полтора десятка в поединках один на один, пока тигры не признали наконец его территорию.

Но из живой истории, как из песни, грустного слова не выкинешь – однажды, когда он был в отъезде, его дом-крепость на перешейке не устоял

– были убиты его жена и дети, перебита вся прислуга. Хозяин не бросил сожжённый дом, но сильно переменился. Оседлав свою самую породистую лошадку, он принялся выслеживать и отстреливать хунхузов за многие десятки километров вокруг, внезапно появляясь в самых неожиданных местах. На долгое время это стало его главным занятием – денег было много, а семьи больше не было. На хунхузов нашёл ужас.

Через пару лет эти места были настолько мирными, что в них стали бывать и строиться люди под стать Янковскому. Среди них была сугубо континентальная семья Худяковых, усадьба которых на таёжной речке

Кедровка производила всё что угодно, кроме морепродуктов. Порыбачив на полуострове Янковского, братья Худяковы всерьёз увлеклись морской рыбалкой – по собственным чертежам они построили паровую яхту-пятитонку и стали ходить на ней в Охотское море, на китобойный промысел. Но самый крупный дом из новых соседей Янковского построил Юлий Иванович Бринер – некогда мелкий торговец, тоже купивший однажды никому не нужный кусок земли, но в другой стороне, к северу от Владивостока. В результате он оказался владельцем 80% разведанных мировых запасов то ли бора, то ли вольфрама с молибденом – точно уже не помню. На этом месте сейчас город

Дальнегорск и несколько миллионов тонн отходов. Поселившись рядом с

Янковским, совсем близко к Корее, Бринер направил свою кипучую энергию в эту сторону – выкупил в долгосрочную аренду пятидесятикилометровый шмат корейской земли вдоль всей северокорейской границы, и умудрился втянуть в эту авантюру царскую семью, пока их оттуда не вышибли японцы.

От гражданской войны семья Бринеров смоталась подальше, но старший

Бринер успел умереть как раз накануне эмиграции. Он остался похоронен на полуострове Янковского, как и завещал. Я его понимаю — из этих красивейших мест очень трудно уехать. Внук его добавил лишнее "н" в свою фамилию, сократил имя, данное в честь деда, и стал знаменитой голливудской кинозвездой Юлом Бриннером, героем фильма "Великолепная семёрка". Его сын до сих пор приезжает во Владивосток на ежегодные сентябрьские кинофестивали – весь в чёрном, в широкополой ковбойской шляпе, прикрывающей лысину, которую он впрочем с удовольствием показывает в конце своих выступлений. Однажды он рассказал – до Юла

Бриннера голливудские актёры играли свои ковбойские роли из жизни Дикого

Запада по наитию, теоретически – свидетелей тех времён давно не осталось в живых. И я вдруг понял – сила и обаяние Юла Бриннера в том, что до конца жизни в его душе скакал ковбой российского Дикого Востока, а вовсе не американского Дикого Запада – безобидный некогда исследователь бабочек Михаил Иванович Янковский, мстя за свою семью…

Сегодня девyшка знакомая pассказала, она на пpогpаммиста yчится, а подpyга её в медицинском, на каком отделении — не помню, так вот состоялся y них пpимеpно такой диалог:

— Чем вы вобще в своём мед. инститyте занимаетесь?

— Да так, yчимся, вчеpа вот, напpимеp, мышкy вскpывали...

— А что там вскpывать то, в ней же кpоме шаpика ничего интеpесного нетy...

Эту историю рассказал мой знакомый. У них на даче беда — крысы и мыши обнаглели почти по Успенскому: ложками не стучат, но за стол садятся.

Для решения проблемы решило его семейство завести кота. Завели, только кот оказался не совсем обычным. Он не то что крыс, мышей боится до дрожи в коленках. Но не выбрасывать же — живое существо, а не мебель какая.

Так и живут: сосед мышей по даче гоняет, а кот их боится. Недавно, поехал Валера (это сосед) на дачу. Взял с собой бутылку водки, приехал, а выпить и не с кем — одни бабы да дети малые кругом, у мужского населения трудовая неделя отдыха от семьи. Пить в одиночку — первый путь к алкоголизму, вот Валера и решил привлечь к делу кота. Налил ему рюмочку валерьянки, себе стопку водки. Сели вдвоем. Сосед бутылочку уговорил, кот рюмочку.

Выпив, кот некоторое время по полу покатался, потом встал, встрепенулся и пошел к сараю, где крысы себе ночлег устроили. "Не представляешь, дверь чуть ли не пинком лапы открыл" — рассказывает Валера. Вломился кот в сарай, через некоторое время вывалился оттуда с дохлой крысой в зубах, крысу у крыльца бросил и пошел на чердак спать.

Утром сосед проснулся раньше кота и вышел на крыльцо покурить. Следом выполз кот, томно потягиваясь и... Тут кот увидел убитую им вечером крысу. Истерику кота по этому поводу Валера словами передать не мог.

"Еле успокоил! "

Телепатия с космосом, или общение с потусторонними силами добра. 1991 год. Я и мой друган Марат (привет, если читаешь) написали рапОрты об увольнении из кадрового состава вооруженных сил. Как то нужно добывать хлеб насущный. Ищем работу. Нашли. Ростов-на-Дону, театр муз. комедии. Нас взяли – друган рабочий сцены, я – начальник монтировочного

Рассказала знакомая о знакомых… Была такая история…

Муж знакомой повадился каждую неделю по пятницам на охоту мотаться…

Естессно каждое воскресенье приезжал с парой-тройкой уток. Только на самом деле не на охоту он ездил, а к своей подруге – зазнобе. Уток же он брал у своих друзей охотников перед самым возвращением домой. Жена стала подозревать – с охоты всегда трезвый и с добычей…. В один прекрасный день, взяла и засунула ему в чехол от ружья палку вместо ружья, а ружьё спрятала...

Очередной раз муж возвращается с "охоты", во всём охотничьем одеянии, с парой свежеподстрелянных уток и вообще с довольным видом… Жена спрашивает: "как отохотился? ", муж: "вот – пара селезней". Она ему: "а чем стрелял-то? ", он: "ружьём!". Покажи ружье-то… Мужик, бедный открывает чехол, а там палка…. Что было потом утаивает история….

Занавес….