дома, странная многоногая лошадь скакала по фиолетовому полю, и на фоне занавески цвета запекшейся крови сидела еще более странная женщина — одновременно и в фас, и в профиль. И сами художники были под стать своим произведениям.

Не сразу Люся нашла то, что надо. На картинах у солидного дядьки в берете красивые девушки вбегали в набегающие волны, выглядывали из-за белоствольных берез, лежали, жарко раскинувшись в разнотравье, глядя на зрителя со скромным лукавством. Правда, смущало то, что девушки были голыми, а та, что вся в лютиках и васильках, напоминала хрестоматийные строки: “под насыпью, во рву некошеном, лежит и смотрит, как живая”.

— А вы пишете портреты? — спросила Люся.

— На счет раз, — ответил художник.

— А сколько это будет стоить?

Художник ответил. Люся про себя ахнула, но не отступила:

— А с котиком на руках можно?

— Хоть с крокодилом, но за котика придется доплатить.

И хоть у художника и было заказов по горло, но как раз сейчас он оказался немного свободен, так что начнет портретирование уже сегодня вечером.

Художник пришел, как договаривались, но не с кистями, красками и мольбертом, а с дешевой “мыльницей”.

— Сейчас так все делают. Вот Никас Сафронов — страшные тысячи за портрет берет, а тоже по фотографиям, — объяснил художник.

— Ну, давайте пожелания.

— Знаете, — сказала Люся, смущаясь, — я бы хотела быть на портрете помоложе. Немножко. Чуть покрасивее. В голубом платье — любимый цвет. Потом, вот волосы, у меня, видите ли, аллергия на любую краску, а всегда хотелось быть с такой рыжинкой. Ну, вы понимаете?

— Чего ж тут не понять, — сказал художник.

— Все так хотят, чтоб с рыжинкой. Идите, переодевайтесь. И кота берите.

Люся замялась:

— Платье я не купила. Такие цены. Что платье — сносишь, и как не было. А портрет на всю жизнь. Вы уж как-нибудь сами платье, пожалуйста. А котик у меня такой, знаете, своеобразный. Пушок! Пушок!

Художник только крякнул, увидев Пушка, подобранного в младенчестве и за два года превратившегося из трогательного, жалобно мяукающего комочка в наглую, бесчувственную и прожорливую скотину (и безо всяких там глупостей, типа уютных мурлыканий на коленях у хозяйки), причем все эти качества явственно читались на его шкодливой морде. Но Люся его нежно любила.

— Котика тоже подправим, — решительно сказал художник.

Нафотографировал Люсю и кота и ушел с авансом.

Но не исчез, не обманул, через неделю принес портрет.

Тетки из Люсиной бухгалтерии, пришедшие посмотреть и ремонт, и портрет, проглотили свои раздвоенные языки.

С портрета со скромным лукавством глядела сидевшая в кресле молодая красивая женщина, с рыжеватыми волосами, в открытом голубом платье, немножко похожая на Люсю, а на руках у нее был огромный рыжий кот чрезвычайно умильного вида.

Но было на портрете кое-что еще, отчего заткнулась даже главная кобра Кира Семеновна. Рядом с креслом на картине был придуман дверной проем в прихожую, и художник даже нарисовал в этой прихожей вешалку, на которой висели мужской плащ, мужская куртка и черная мужская шляпа.

Все-таки это был очень хороший художник...

колено травой, по моим расчётам стоило мне его пересечь, и я вышел бы к нужному дому. По пустырю была протоптана еле заметная тропинка, по которой я и пошел, пройдя буквально метров с тридцать, я неожиданно увидел, что по обе стороны от тропы разлеглись бездомные собаки. Собак я не боялся вообще, даже больших и лающих, отец научил обращению с ними, принцип прост: если пес не бешеный и не получил команду от хозяина-"фас", то если ты уверен в себе и не показываешь страх, то как бы он не рычал и гавкал, пес не набросится. Но тут было другое дело, их количество и то, как они смотрели на меня. Как в городской черте сбилась свора собак голов в тридцать, для меня загадка. Конечно, это была моя ошибка, я запаниковал и побежал, мало того, побежал не назад к дороге и людям, а через пустырь к видневшимся  гаражам. У собак сработал древний инкстинкт, они начали преследовать и загонять жертву... Боже... как я бежал, наверное, не хуже Усэйна Болта с Майклом Джонсоном в придачу, собаки, хватающие за пятки, лучше любых тренеров, понял я за эту пробежку. И все равно я бы не успел и не писать мне этот рассказ, а быть растерзанным на чертовом пустыре, если бы не его величество "Случай" в лице четверых бомжей, пьющих на окраине пустыря "Портвейн". Услышав лай и увидев, как я удираю, они закричал и, чтобы я бежал к ним, сами же они будто были готовы к нападению, откуда-то в руках у них оказались железные арматурины, я успел забежать за их спины и началась битва. Озверевшие, раззадоренные погоней, наверняка голодные собаки, обладая численным перевесом, на время потеряли страх перед людьми, и они набросились... Но и в людях проснулось нечто звериное-удары арматурой и ногами, рыкание, мат, лай, визжание, скулеж и рев все смешалось в этой короткой в три-четыре минуты битве бездомных людей с бездомными собаками. Сражение закончилось полным разгромом своры, я же только и успел отдышаться, ничем не успев помочь. Словами не передать, как я был благодарен мужикам, спасшим меня, словами не передать, но можно было попробовать передать деньгами, мне было тринадцать лет, и денег у меня с собой вообще могло не быть, но на счастье оказалось рублей пять, большая для меня по тем временам сумма, они не хотели брать, я оставил деньги на ящике, где стояли бутылки с "Портвейном". Это, конечно, мелочь по сравнению с тем, что они сделали для меня, но... чем мог.

 Троих из этой четверки никогда в жизни больше не встречал, а вот одного из них время от времени видел и общался, он обитал в районе, где я жил. Деньги у меня он брать отказался категорически, мне кажется, попроси я сам у него деньги, и он расшибся бы в лепешку, но нашел бы их для меня. Он мне как-то процитировал, немного изменив, Антуана Сент-Экзюпери-"Ты всегда будешь в ответе за того, кого ты спас". Так вот, прошло несколько лет, и я как то шел с знакомой девчонкой, проходим с ней неподалеку от мусорных контейнеров, и  вдруг из одного из них вылазит мой старый друг и хрипло так орет мне-"С девушкой познакомился, сынок? ", и я ему кричу в ответ-"Да, папка". Не передать то удивление, которое я увидел в глазах девушки, я ей говорю, что папку с завода уволили и пока что, как то так... Девчонка оказалась то, что надо, с хорошим чуством юмора, пообещала показать очень приличную свалку, где ее безработная мама бутылки собирает...