13 неожиданных плюсов от уехавших детей:
1. То, что положено в холодильник в пятницу, будет в нем и в субботу. Концепция банальная, но если ты 20 лет кряду прожила с существом, способным в одно табло уписать 3 полки продуктов за раз, то точно понимаешь о чём я. Собачья консерва, кстати, тоже в безопасности.
2. Тишина. Не та тишина, которая бывает, когда все спят, а ты ещё нет. А настоящая, густая, бархатная тишина взрослого человека в своём доме. Без стримера Мудищева, без звука прыжкового самоката в коридоре в час ночи, и без вопроса "мам, а где мои носки/зачетка/смысл жизни".
3. Ванная теперь просто ванная. Твоя. С кондиционерами для волос за 15тр, гордо стоящими на самом видном месте.
4. Больше никакой математики. Ты перестаёшь считать сколько раз он поел, сколько дней не менял постельное белье и как часто хамил в ответ на просьбу это сделать. Тихий фоновый счётчик, который работал в твоей голове круглосуточно, просто выключается. И ты даже не сразу замечаешь, насколько он жрал батарейку.
5. Можно ходить голой по квартире. Отдельный, недооценённый вид свободы, я считаю.
6. Ты перестаешь врать учителям, врачам и родственникам. Нет больше этого изматывающего амплуа адвоката человека, который только что запил дошик энергетиком, списал жи-ши из решебника и похоронил репетитора по русскому. Ты просто мать взрослого сына. Чистая и незапятнанная, как новый противень.
7. Дверь в его комнату теперь можно открыть. Просто так, без экзорцистов, противогаза и внутреннего монолога "господи, помоги".
8. Никакой подготовки к "серьезным разговорам" уровня "речь на Нюрнбергском процессе" — с доказательной базой, свидетелями и планом отступления на случай "ачотакова".
9. Спустя 15 лет ты наконец-то перестаёшь притворяться, что тебе интересен майнкрафт.
10. Туалет свободен. Всегда. В любое время суток, без очереди, предварительной записи и без загадочного ощущения, что там только что произошло что-то, о чём лучше не думать.
11. Можно купить красивое полотенце, и оно останется красивым.
12. Бабушка звонит ему напрямую. Это, возможно, главный плюс из всех перечисленных.
13. Ты вдруг понимаешь, что он вырос нормальным. То есть где-то там, в соседнем районе, живёт человек, который сам покупает себе еду, сам платит за квартиру и сам, без напоминаний, звонит бабушке. Иногда. Почти всегда. Ну, в целом, регулярно. Понимаешь, и очень скучаешь, утирая слезы своим красивым полотенцем. И это тоже, в сущности, нормально. Раз скучаешь, значит было хорошо!
* * *
Я живу на окраине Битцевского парка в Москве. Пару лет назад рядом с нашим домом отгрохали новую башню в 24 этажа, совершенно изгадив вид из окна. В башню эту стали заезжать люди, естественно, не бедные. Одним из первых поселился новый русский (НР в дальнейшем) с совершенно безумным бультерьером. Этот песик и от рождения не страдал человеколюбием,
а этот придурок еще специально его натаскивал для повышения агрессивности. Этот буль перекусал всех собак в окрестности, даже овчарки уходили с позором зализывать раны. На все попытки хозяев разобраться, НР смотрел выпуклыми глазами и подзывал буля поближе на случай каких-либо осложнений.
В итоге, все стали выгуливать собак во дворе, что было довольно дико, учитывая, что лес в 50 метрах. В лесу гулял только буль...
А последним в башню вселился мужик из Сибири, совершенно неопределенного возраста, между 40 и 65, весь в морщинах, то ли золотоискатель, то ли нефтяник бывший. Звали мужика Ермолай и привез он с собой лайку.
Сказать, что лайка была старая, значит ничего не сказать: практически вся морда седая, лет 18 ей (ему, его звали Рэкс) было. Рэксу в жизни здорово досталось: вся голова в страшных длинных шрамах, одного глаза нет, ухо в лохмотьях, задняя нога не сгибалась вообще, как у полковника в фильме "Здравствуйте, я ваша тетя". Кроме этого, Рэкс отличался необыкновенным пофигизмом и добродушием, больше свойственным плюшевой игрушке, чем живой собаке. Дни он проводил в детской песочнице, где малыши таскали его за единственное ухо, за хвост и даже пытались кормить куличиками из песка. Девочки его очень жалели и загладили бы до смерти, если бы Ермолай, возвращаясь с работы, не загонял пса домой.
Естественно, Ермолай стал водить Рэкса в лес выгуливать. Соседи объяснили ему ситуацию, что это очень опасно, но Ермолай ничего не понял и сказал, что Рэкс всю жизнь гулял только в лесу и на старости лет переучиваться ему западло будет.
Все стали ждать встречи, опасаясь, что для Рэкса она будет последней. И, примерно через месяц, это случилось...
В то утро я перебирал на солнышке одно из самых е#учих (вот она, нецензурная лексика!) изделий отечественного автопрома, карбюратор Солекс от восьмерки.
Вдруг из леса выбегает НР с окровавленным булем на руках. Он голосует на дороге, никто, естественно, не останавливается, и он убегает в сторону проспекта, оставляя за собой кровавый след.
Через полчаса появляется Ермолай с Рэксом, оба спокойные, идут домой, кушать. Народ к ним: как, что???!!!
Ответ звучал примерно так:
— Ну, гуляем мы, Рэксик писает, вдруг из кустов сосиска зубатая прыгает и давай залупаться. Ну, Рэксик его и тяпнул. А х%ли, мы с ним вдвоем раз 50 на медведя ходили...
* * *
Нина третий день бродила по своей даче.. В который раз рассматривала, перекладывала, трогала бесконечные дорогие сердцу мелочи — ветхие зачитанные книги, фотографии в самодельных рамочках, тряпочки в шкафу, нехитрую посуду в серванте..
— Да, — понимала Нина, — сын прав, не за что ей здесь держаться. Барахло какое-то. Надо продавать.
Юрке деньги позарез нужны в этой Германии..
Она уже 7 лет не видела сына. Как уехал тогда с женой.. Звонит только, когда что-то нужно. Вот теперь деньги понадобились. Требует. А у Нины только однушка в хрущёвке в Измайлово, да эта дачка..
Раньше жили они большой семьёй в просторной трёхкомнатной квартире в Сокольниках. Были живы ещё нинины родители, был жив любимый муж. Когда Юрка вырос и женился, а Нина овдовела, сын настоял на размене квартиры. Нина смиренно переехала в однушку в чужой район. Потом Юрка с женой засобирались в Германию и продали своё жильё.
Нина осталась одна. 6 месяцев в году она проводила на даче, где прошло её детство, где цвёл весной маленький яблоневый и сливовый сад, благоухала сирень и жасмин.. Где было счастливое общение с состарившимися друзьями детства..
Продать дачу было для Нины концом жизни. Но сын — есть сын. Выхода не было. И Нина смирилась.
Купить этот клочок земли с крошечным стареньким домиком мгновенно согласился сосед Нины Колька. Сорокалетний добрый сосед, ровесник Юрки, с которым сын здесь рос, играл, гонял на велосипеде.
Оформили документы. Вырученные деньги Нина тотчас перевела сыну. Прибрала дом и участок и кликнула через забор Кольку, чтобы отдать ключи.
— Теть Нин, — пробасил Колька, — Значит так! Я бумажку подписал. Живите сто лет — дача ваша. Только продать вы её больше не сможете. Для меня эти деньги роли особой не играют, а Юрке вашему хватит вас доить! Ненасытные они с женой.
* * *
Семь утра, московское метро, очень перегруженная линия. Обстановка в вагоне — "сельди в бочке на грани гражданской войны". Нервным народ становится к концу недели, очень нервным и злым.
Сидит мужичок средних лет, читает планшет, отведя его к самым коленям. На станции в вагон втискивается кабан в дорогом пальто + всякие
заколочки на шарфе + массивный браслет часов на лапе + о-де-колонь — аксессуары, намекающие всему окрестному быдлу, что "ваще-то я на Мерсе, только он сломался и мое сиятельство снизошло".
У кабана в лапе массивный кейс, с которым в толпе неудобно. И кейс опускается на колени сидящему дядьке, чуть не разбив планшет.
— Ты че творишь, урод?! — возмутился мужик.
— Потерпишь, — через губу бросает свинина.
Окружающие заинтересованно тянут шеи — подерутся или нет? Весовые категории сильно разные, да и как тут биться? Тут ни родить, ни залететь.
Поезд вылетает на открытый участок и кабан достает мобилу. Судя по разговору — отчитывается начальству. Этакая деловая колбаса. Глаза в потолок устремлены.
Мужичок тем временем водит рукой вдоль кейса, подносит к глазам планшет и терпит чемодан на коленях.
На пересадочной станции кабан с толпой вылетает из вагона, кейс неожиданно распахивается и на платформу водопадом сыпятся бумаги, ручки, ежедневник... А народ бежит. Толпой, потоком. Кабан распихивает людей, получая в ответ лучи поноса и десятки пожеланий разнообразных извращений и способов смерти. Бумаги возвращаются в кейс в непотребном измятом и грязном виде. Потный и злой кабан захлопывает чемодан и из его рта изрыгается поток мата. Надпись маркером по кожаному (или пластиковому? ) боку "Даю в [п]опу без резинки 300 баксов/ночь".
* * *
Про Лильку и её дружка Васю
Как-то в доперестроечные ещё годы в наш город приехал небольшой передвижной зоопарк. Его главной достопримечательностью была слониха Лилька. Она много лет работала в настоящем цирке, но потом вдруг напрочь перестала подчиняться приказам дрессировщика – наверное, устала от своей цирковой карьеры. И её продали в этот зоопарк на колёсах.
Здесь-то и нашла себе Лилька друга. Им оказался Василий – один из водителей, нестарый ещё мужичок, тихий, спокойный и большой любитель заложить за воротник. Понятное дело, слониху надо и кормить-поить, и ухаживать за ней, и регулярно купать. Но к себе она подпускала только Василия, к остальным проявляла явную агрессию. Вася быстро смекнул, что к чему, и начал беззастенчиво пользоваться Лилькиным покровительством: выпьет крепко, закусит чем-нибудь из слоновьего рациона да и ляжет себе спать в клетке своей подружки, прямо между её передних ног-столбов. А она стоит, дремлет вполглаза и охраняет своего любезного друга, хоботом отгоняет желающих приблизиться к нему.
Из списка водителей Ваську давно исключили – куда ему за руль, если каждый день человек подшофе. И выгнать нельзя – кому тогда за престарелой слонихой ухаживать? А ведь она доход даёт – посетители валом прут поглазеть на живую "звезду цирка", хоть и пенсионерку.
Такой вот симбиоз.
Детские истории ещё..
