О татуировках.
Наверное, я ретроград. Как то не в состоянии я углядеть эстетику в татуированных бабах. Собственно, и сам не грешил наскальной живописью даже в армии-где это стало повальным увлечением. Там народ мозолил свое чувство прекрасного не покладая. Извращался кто как мог. Героические призывы, грозные аббревиатуры, знамена, безграмотные цитаты на латыни, группы крови и инвалидности покрывали могучие тела защитников Родины. Особо продвинутые пытались воспроизвести на грудях лики дам сердца. В целях запугивания вероятного противника, полагаю. Потому как в рукопашной успей рвануть тельник до пупа-враг будет разбит, победа будет за нами. Деморализованный чудовищной харей супостат сам упадет- от ужаса, либо от хохота.
Я же взирал на эти муки творчества несколько отстраненно, как на массовый психоз.
Если изнасилование военной формы к дембелю или изготовление дивных дембельских альбомов я относил к легкому умоисступлению, то склонность к саморазукрашиванию считал тяжелым поражением головного мозга.
Потому как форма-ну это только народ смешить по дороге, да патрули радовать, а дома — две бутылки в харю с порога-и дизайн вполне соответствует внутреннему содержанию. Потом немного валяний по глинистым канавам-и от местных калдырей героя можно отличить лишь приглядевшись, а кто, спрашивается, будет вглядываться в лежалую пьянь?
С альбомами последствия еще легче- их дело годами собирать антресольную пыль и таить под ее толстым слоем правду о психозах хозяина.
Но с татукретинизма так просто не слезешь: либо освежеваться придется, либо на всю жизнь утвердиться в мысли, что все было не зря. Заколотив в себе досками дверь эволюции.
Одно хорошо-одиночество тут не грозит.
Удивило то, что заболевание сие косит и прекрасный пол, причем в тяжелой форме.
На Патриках мы со Смолиным хмуро наблюдали анамнез одной общей знакомой.
...
Милая рыжая еврейская девушка Люся радостно щебеча, показывала нам [п]опу.
Там резвился маленький дельфинчик. Люся молила глазами о похвале-мы малодушно одобрили. Чо уш. Деньги плочены, взад зад не вернешь в первозданность-остается только хвалить. Идиоты.
Через месяц дельфинчик мутировал в паучка-побольше размером. Потом в располневшую до полной нелетучести колибри. Затем на Люсиной жопе побывала, постепенно увеличиваясь в размерах, вся передача "В мире животных"
Я советовал набить на соседнее полужопие Николая Дроздова, что б приглядывал за зверинцем.
Через год по Люсиной ноге струился и извивался здоровенный пупырчатый спрут, надежно охраняя от покушения Люсину расщелину. Налитое кровью ярое око чудовища злобно пялилось на мир с Люсиного лобка, отбивая всякие фривольные мысли.
Кончилось все это и печально-предсказуемо: Люся вышла замуж за мастера тату-салона и сама стала кольщицей.
Вслед за Люсей эпидемия скосила бабу Смолина. Все по накатанной- "Смотрите, какую ящерку я на пупке наколола! "
Мы с Олегом хмуро переглянулись. По Люсе мы уже знали, что словами делу тут не поможешь-процесс не остановить.
Жаль бабу. Развесистая такая. Была.
Но.
Я недооценил Смолина.
— Ната! Такое дело надо обмыть!
— Я не против!
— Отлично.
Олежек упоил подругу до полной отключки, после чего на всю ночь заперся с ней в спальне.
Утром меня разбудил дикий вой.
С трудом разлепив очи, я обнаружил синюшного оттенка урку, что бесновался в коридоре.
— Ты откуда сбежал, синенький? И почему голый?
Урка завизжал и забился в падучей. Только тут я понял, что это не самец коренного обитателя тюрьмы, а его засиженная самка.
Х[рена]се сколько ходок.
Раз, два, шесть, да не вертись ты, дай купола посчитать... Мдя... заслуженная тетя...
Резкая отрицала. Тут тебе и "СМЕРТЬ ЛЕГАВЫМ ОТ НОЖА" по правому борту начертано, и "ЛЯГАВЫХ [дол]бУТ ДАЖЕ ИДОЛЫ" -по левому.
О как! А такого я доселе ни разу не видел.
Новое слово в Лениниане с прищуром глядело на меня с ее живота. Прям как живой, Ильич.
Талантливо изображен, реалистично. Подстриженный клинышком лобок прекрасно справлялся с образом бородки вождя мирового пролетариата.
Зэчка тем временем поднялась, подползла к зеркалу и, вглядевшись, начала исступленно биться в него головой. Пора вмешаться-а то расшибет еще.
Аккуратно(ну нах[рен] ее злить-судя по эполетам и пробитой кинжалом шее, она мстительная) оттаскиваю марамойку от трюмо.
Е[ж]та.
— Натаха -ты?!
— На меня таращит очи Смолина зазноба. На лбу крупно: "РАБ КПСС". На веках "ОНИ УСТАЛИ"
Из спальни, почесываясь, появляется хозяин.
— А, Натусь, привет! Чего шумишь?
Тата, не говоря худого слова, вцепляется миленку в рожу. Еле оторвали.
— Не ну а чо? Ната, ты ж все равно к этому пришла бы-так чего тянуть? Вон, на Люсю посмотри! На нее глядючи и мусульмане крестятся. А у тебя вполне. В уважухе будешь.
На улице х[рен] кто тронет-ты теперь в авторитете, от изнасилования защищена навек!
— Аууууу!
— Ладно, не вой. Смоются твои партаки. Это химический карандаш. (Смолин в подтверждение высовывает синий язык) Всю ночь старался. Аж жаль.
Натаха срывается в ванну.
Линяла Тата с неделю. Смолина бросила. Но и татуировки тоже.
С тех пор, как вижу на бабе тату, хочется посоветовать набить ДШБ на плече и "РЕЖЬ АКТИВ, БЕЙ СУК" на груди. Для эстетической завершенности, что ли.
К чему это я все тут наплел? Да жена намедни обмолвилась, что тату-это модно и стильно.
Никто не знает, где можно химический карандаш купить?
Аминь.
Вчерашняя история про падающий самолет полный парашютистов напомнила мне о том, как я с друзьями совершили свой первый прыжок.
Дело было в Киеве, в 2000 году. Знакомый моего друга, широко известный в узких кругах полиграфист-печатник и просто хороший добрый человек уговорил нас прыгнуть с парашюта... А что, все удовольствие
20 долларов, занимает 2 дня: в субботу двухчасовой курс по технике безопасности и инструктаж, и в воскресенье — прыжок с высоты 1000 метров.
В субботу утром приехали на аэродром "Чайка". Изучили матчасть, поглазели на кубки, грамоты и другие примечательности местного клуба парашютистов и уехали домой.
Ночь прошла в тревожных ожиданиях. Ощущения были такие, как будто завтра предстоит первый раз заняться ceксом. На утро, мой друг подобрал всех на своей машине и мы двинули на аэродром.
Приехали. Оказалось что впереди большая очередь. Самолет поднимает по 8 человек. Цикл занимает минут 30: взлетели, спрыгнули, ГАЗ 66 проехал — подобрал разбросанных по полю счастливых "десантников" — и дальше взлетает следующая группа. И так несколько часов подряд.
За одну группу до нас, нам раздали каски, основной и запасной парашюты и специальные ботинки с высокими голенищами, чтобы ноги не подвернуть.
А возле взлетной полосы стоит стол, а возле стола средних размеров подзорная труба на треноге, в которую инструкторы наблюдают за прыжками.
И вдруг все замерли — у нашего кукурузника при наборе высоты загорелся мотор, полное небо дыма. Пилот довольно быстро посадил самолет, а нам объявили, чтобы мы приезжали в следующее воскресенье.
Несолонно хлебавши мы отправились домой. И крепко задумались, а стоит ли возвращаться.
Неделя прошла в ощущении того, что в следующее воскресенье предстоит вперые в жизни заняться ceксом, и скорее всего сразу каким-то извращенным способом. То есть и страшно и "цикаво" одновременно. Но решили не соскакивать, как говорится, пока стоит на это дело.
Итак наступило воскресенье... Погода была прекрасная... На небе ни облачка... Сели в машину — поехали навстречу судьбе.
Приезжаем... Впереди нас только одна группа (а как же, не все были готовы вернуться на щите). Порядок мы знаем — получили каски, надели ботинки, основной за спину, запасной на живот. Вроде все. Перекур напоследок и вперед.
Но мой друг не курил. Одев зеленую каску на свою рыжую голову он медленно прохаживался между инструкторами, подзорной трубой и
"десантниками" доводя себя до "кондиции".
— Скажи, брат, — обратился он к одному из инструкторов, — а сегодня самолет не загорится?
— Да вроде не должен, — отвечает инструктор.
— Слушай, а если основной парашют заклинит, то что? — спросил мой друг.
— Дык, это, запасной же есть, — показал пальцем на живот другу инструктор.
— А если и запасной заклинит? — нервно улыбаясь спросил мой друг.
— А-а-а... ну тогда, потом на земле, мы посмотрим что с ним было, — спокойно ответил инструктор.
Тут поплохело мне... Но ничего. Сели в самолет. Взлетели. Прыгнули.
Приземлились. И тут же пошли в местное кафе, выпить за смелых пацанов.
Сегодняшняя война немыслима без дронов и ракет. Поразительно, что эти военные технологии произошли от одного из самых полезных изобретений в истории авиации — автопилота.
Когда в заслугу братьям Райт ставят первый полет, это не совсем корректно. С полетом никаких особых проблем нет — вы можете разогнать любую табуретку, и на
достаточно большой скорости она взлетит в воздух. Проблема была в управляемом полете. Потому что любой порыв воздуха может фатально прервать полет табуретки.
Заслуга братьев Райт была в том, что они начали управлять полетом планера по всем трем осям: тангаж, крен и рыскание. И основной задачей первых пилотов была постоянная эквилибристика — они управляли движениями с помощью различных рулевых поверхностей: рули высоты (хвостовые закрылки) поднимают или опускают нос самолета, элероны (концевые закрылки) наклоняют самолет влево или вправо, а руль направления в хвостовой части компенсирует нежелательные боковые движения. Как канатоходец основные усилия тратит не на ходьбу по канату, а на поддержание равновесия, так и пилоты должны были все время корректировать положение планера своим штурвалом.
А в июне 1914 года на авиационном конкурсе безопасности авиации (Concours de la Securitе en Aіroplane) в Париже произошло чудо. Пролетая перед судьями на трибуне, пилот Лоуренс Сперри бросил штурвал и встал в полный рост с поднятыми руками, а его механик Эмиль Кашен вылез на крыло, но самолет не завалился набок, а продолжал лететь ровно. А в одном из полетов пилот с механиком встали на разных концах крыла, оставив кокпит пустым. Так они выиграли главный приз конкурса — 50 000 франков.
Лоуренс Сперри был сыном знаменитого изобретателя Элмера Сперри, создавшего гироскопический компас. Но если отец работал с кораблями, то Лоуренс с юности увлекался авиацией — он стал одним из самых молодых пилотов в США (летную лицензию за номером 11 он получил в возрасте 21 года). И он поставил на самолет первый гироскопический стабилизатор, который считывал отклонения самолета по тангажу и крену и автоматически корректировал рули. Впервые в истории машина летела сама.
Сперри вообще был сорвиголовой. В 1918 году он разработал парашют собственной системы, доказав его надежность прыжком с крыши шестиэтажного отеля Garden City на Лонг-Айленде. В 1922 году Сперри получил штраф от патрульного полицейского за то, что посадил свой самолет на Лонг-Айленде, а затем взлетел, преследуемый полицейским. В том же году он посадил свой самолет у ступеней Капитолия в рамках рекламной акции своего нового бюджетного самолета Sperry Messenger, который, по прогнозам журнала Popular Science, вскоре может стать таким же обычным явлением, как автомобиль. Ему приписывают первое занятие ceксом во время полета (спасибо четырем гироскопам). Женщина, с которой он занимался любовью — Дороти Райс Пирс, тоже получит лицензию пилота и станет десятой женщиной-пилотом в США. Сперри погибнет в возрасте 31 года, пересекая во время сильного тумана Ла-Манш.
Но все это будет потом. А пока началась Первая Мировая, и у военных немедленно возник вопрос: если самолет может лететь без человека за штурвалом, то зачем тогда вообще нужен пилот? И в 1917 году ВМФ США обратился к Сперри с заданием: создать воздушную торпеду — беспилотный самолет, который мог бы долететь точно до цели и взорваться. И Сперри взялся за этот проект вместе с инженером Питером Хьюиттом.
Их машина Hewitt-Sperry Automatic Airplane стала первым в истории беспилотным летательным аппаратом. Автопилот Сперри удерживал горизонтальный полет. Барометр измерял высоту и не давал самолету снижаться. Счетчик оборотов пропеллера работал как одометр, отмеряя расстояние. Когда счетчик достигал нужного значения, механизм складывал крылья и самолет пикировал на цель. Бум! Не было никакой радиосвязи, никакого дистанционного управления — только механика. Самолет выполнял программу, заложенную в него заранее. А потом Первая Мировая закончилась, и проект был отложен в дальний ящик.
p. s.
И еще немного про слово "дрон". Почти одновременно британцы разрабатывали собственную версию беспилотника, но с другой задачей — тренировать зенитчиков. Им нужна была летающая мишень, на которой можно было бы тренироваться, не подвергая риску пилотов самолета. В 1917 году изобретатель Арчибальд Лоу создал небольшой радиоуправляемый самолет Aerial Target. По одной из версий именно Лоу впервые использовал слово "drone" (трутень) для обозначения беспилотника — по аналогии с трутнем в улье, который только летает, но ничего сам не производит.
Добавлю, что идеи Лоу сильно опередили свое время — еще в Первую Мировую он работал над управляемыми ракетами. Немцы уже тогда понимали, какими опасными могут быть эти изобретения. В 1915 году Лоу дважды пытались убить: первый раз в него стреляли, а потом хотели отравить сигаретой со стрихнином.
Блин, сразу мне эта ситуация не понравилась!
Терпила — здоровенный лоб, с пудовыми кулаками тихим вкрадчивым голосом спрашивает:
— А если я кого-нибудь из них стукну? Это по закону будет?
— Нормально, бей смело, — ухмыляется Генка, прилаживая к куртке парня миниатюрный микрофон, — будет драка
— будет дело!
Действительно, если на "стрелке" братки терпилу слегка поколотят, вымогательство будет классическое, как в учебнике криминалистики…
Только вот, неспокойно мне чего-то…
Рандеву с вымогателями квартиры должно состояться на задворках офисного здания. Обставились, как доктор прописал, мы с Генкой на его машине в соседнем дворе, СОБР, в количестве четырех небритых рыл — в офисе у знакомых коммерсантов, при команде "Захват" выпульнутся через черный ход.
Итак, подкатили вымогатели! Наехали с ходу: "Ты, козел. Чё тупишь…"
Почти сразу, динамике послышался шум драки…
— "Внимание, офис! Захват" — рявкнул в рацию Генка и повернул ключ зажигания. Стартер никак не отреагировал. Генка сматерился и опять повернул ключ…двигатель упорно молчал… зато заговорила рация: "Первый, офису! У нас двери заперты, выйти не можем! "Как выяснилось впоследствии, бдительный старичок-вахтер, обнаружив незапертый черный ход, пробормотал: "Непорядок!!! " и навесил на железную дверь огромный амбарный замок…
Мы с Генкой переглянулись: "Убьют, блин, терпилу!!! " и рванули через кусты к месту встречи перемахивая скамейки… Потерпевшего спасать! От озверевших, блин, вымогателей!
"Твою мать!!! " выдохнул запыхавшийся Генка!
Картина: Здоровенный терпила, виновато улыбаясь прячет под куртку в специально пришитые крепления металлический ломик — монтировку. Вокруг, в живописных позах разбросаны пятеро вымогателей, часть из них слабо шевелится… С пушечным грохотом, вылетает вместе с косяком металлическая дверь черного хода офиса. Запорошенные штукатуркой собровцы выскакивают из облака пыли, как чертики из табакерки: "Всем стоять! Шестой отдел! "
— Да стоим уже… Все! — возмущается Генка, и по рации, через дежурного, вызывает скорую для братков.
— Слышь, мерзавец! Ты зачем к нам-то обратился? Че, свидетелей тебе не хватало? — вопрошает он блудливо ухмыляющегося терпилу.
— Дык я же по закону хотел разобраться! — возмущается тот!
— Разобрался, блин!!! Ну где там "скорая", че-то у меня серчишко прихватило!
Тут Генка соврал, серчишко у него прихватило когда выяснилось, что пока мы бегали спасать терпилу, из незакрытой машины сперли магнитолу…
Говорил, же, не нравится мне эта ситуация!!!
