Я учился в восьмом, когда в школе организовали кинокружок. Для провинциального городка с населением десять тысяч это было круто. Как звали руководителя я честно говоря уже не помню. Вроде Дмитрий Михайлович. Неважно. Промеж себя мы его называли "Этодело". "Это дело" было его любимой присказкой. "Это дело мы вставляем вот сюда, а это дело просовываем вон туда". У него была довольно своеобразная манера обучения. Всё что он показывал, он будто сам делал в первый раз. "Так. Поглядим, как это дело тут крепится. Володя, посмотри. Вроде правильно, да? "Этодело был "химик". Не химик в смысле учёный, а "химик" в смысле человек, которому самый гуманный в мире суд заменил срок пребывания в колонии исправительными работами на стройках народного хозяйства. То есть "химией". Как он попал в школу? Вроде у кого-то из учителей муж служил в спецкомендатуре, где Этодело был на хорошем счету. Водку не пил, осуждён был по какой-то хозяйственной статье, и на досуге увлекался любительской киносъёмкой. А что делать? Где ещё брать кадры, если треть городка сидит, треть готовится сесть, а треть охраняет одних от других? У нас в старших классах, к слову, производственное обучение вёл прораб с зоны. И он неоднократно заявлял, что с зеками работать намного проще и спокойней, чем с десятиклассниками.

Поначалу от желающих взять в руки кинокамеру и последовать непростым путём красноармейца Некрасова отбою не было. В кружок записалось человек сто. И немудрено. Во времена, когда "Советский Экран" выходил двухмилионным тиражом, и на почитать его в библиотеке стояла очередь, приставка "кино" имела магическое свойство. Директрисса предложила установить вступительный ценз на основании поведения и успеваемости. Но Этодело категорически возразил.

— Записывать будем всех желающих.

— Как же вы справитесь?!

— Не волнуйтесь, я справлюсь. — коротко ответил тот.

Он был не так прост, как казался, этот мужичек.

Уже после первого занятия количество участников кружка сократилось втрое. Скучные лекции по физике, оптике, и химии, схемы и формулы на доске, непонятные термины в тетради, всего этого слава богу хватало и на уроках. К третьему занятию осталось человек двадцать. Я высидел просто потому, что увлекался фотографией, и мне было интересно. На пятое занятие пришло двенадцать человек. Этодело обвел нас взглядом, пересчитал, отложил в сторону мел, и сказал:

— Ну вот теперь нормально. Можно, это дело, и начинать.

А уже через месяц человек с кинокамерой стал непременным атрибутом всех школьных мероприятий. Наши фильмы из школьной жизни пользовались бешеной популярностью и собирали аншлаги. Этодело был хорошим руководителем. Как-то он умел ненавязчиво так организовать процесс, что каждому находилось занятие по душе, и никто не сидел без дела. То, что он не был профессиональным преподавателем и педагогом, добавляло нотку доверительности в наши отношения. Короче, нормальный был мужик.

А закончилось всё довольно неожиданно и печально. Приближался новый год. В последний день перед каникулами учителя как обычно, распустив учеников и закрыв школу изнутри, устроили вечеринку. И хотя Этодело не был членом педагогического коллектива, его пригласили. "В обнимочку с обшарпанной гармошкой". Кому-то же пришла в голову эта безумная затея — запечатлеть сие мероприятие на киноплёнку. Которая потом долго ещё пылилась в лаборатории в коробке с надписью "Новый год". После каникул про неё никто и не вспомнил.

Спустя какое-то время, уже ближе к весне, мы наконец закончили монтировать фильм на тему новогодних школьных утреников и огоньков. Определили время премьерного показа, сделали анонс. В зале было не протолкнуться, сидели на головах. Под нетерпеливый гул публики погасили свет, и начали кинопоказ. Кто перепутал плёнки, так и осталось тайной. Наверное в суматохе кто-то схватил не ту коробку. Новый год и новый год. Когда на экране пьяненькие учителя под беззвучную музыку стали непедагогично дёргаться и гримасничать, публика взвыла. Публика неистовствовала. Оператора, который попытался прервать несанкционированный кинопоказ, оттащили от аппарата. Коллапс наступил на эпизоде, где пьяный физрук с пьяным завучем прыгали наперегонки вокруг ёлки в мешках.

Конечно, разразился скандал. Нашу самую громкую премьеру объявили грязной провокацией. Все плёнки изъяли, лабораторию опечатали. И кружок прекратил своё недолгое существование. Только физрук за нас и вступился. Он сказал на педсовете, посвященному этому происшествию.

— Да ладно вам! Нормальное кино. Скажите ещё спасибо, что звука не было!

Разорвал отношения с другом. У меня есть кошка, взял из приюта, она полностью слепая и глуха на одно ухо. Дома у окна у меня стоит табуретка, по которой она забирается на подоконник, её лежанка лежит всегда на одном и том же месте. И вообще вся мебель никогда не передвигается специально для неё.

Я уезжал на неделю, попросил друга посмотреть за кошкой, объяснил про мебель, лежанку и табуретку. И этот урод посчитал очень забавным передвинуть всё и снять на видео, как бедная кошка теряется, не найдя предметов на привычном месте. Угорая над ней! Ведь она же кошка и должна искать всё по запаху. Позвонил матери, попросил забрать у друга ключи и поставить всё на свои места.

Не знаю, как сдержался, чтобы не убить его. Но орал, как сумасшедший, из-за чего теперь меня считают зоошизиком. Ведь я кинул друга ради кошки. Свою неправоту он не признаёт, ведь он не сделал ничего такого. Ненавижу.

Был в Харьковском университете такой препод античной литературы Олег Алексеевич Миронов (ныне покойный). Сдать ему эту самую античку было невозможно: по семь раз на пересдачи гонял. И вот приходит он однажды на экзамен в приподнятом настроении.

"Я, — говорит, — сегодня добрый, кого устраивает "три" давайте зачетки". Стоит ли добавлять, что подорвалась чуть ли не вся группа?

Остались самые стойкие. "Ну что, — говорит Миронов, раздав тройки.

— Теперь, давайте, кому "четыре" В итоге в аудитории остаются только самые заученные, кому без пятерки почему-то не жить (таких уродов на каждом потоке штучка-другая найдется). "Ну а вам ставлю "пять", — говорит Миронов.

— Вы точно все знаете".

На следующий день экзамен у другой группы на том же потоке. Им, понятно, уже все рассказали. Тут за тройками пошли только самые дубы. За четверками народу чуть больше, но основная масса сидит и ждет халявных пятерок.

"Ну что ж, — говорит Миронов, ставя последнюю четверку.

— Остальные — будем сдавать".

Надо ли добавлять, что большинство оставшихся он безбожно завалил?

Харьковскому филфаку привет.

В одной деревеньке, еще в 90-ые, после развала всего чего только можно, местным мужикам дали землю в собственность, все равно бурьяном поросла.

Мужики были непьющие, работящие. Стали пахать, сеять, урожай собирать, в общем, жизнь у них стала налаживаться.

Тут появляется один тип из Москвы, наглый, скользкий, хитрожопый. И начинает с

Как-то раз, взяв такси, всей семьёй поехали в гости. А так, как на заднем сиденье сидели маленькие дети, а безопасных сидений не имелось, водителю было страшно получить штраф. Но тут таксист не растерялся, дал мне свой телефон, (я сидела рядом с ним), на котором был открыт чат, где таксисты обсуждали, спрашивали, где, кто, на каком месте стоит полицай. Все бы ничего, но все это обсуждалось такими словами: "Ох, козлы, стоят вот там-то да там-то. "; "Черт, мужики, снова эти ганд**ы, аккуратно, видел их сегодня "там". Однако, очень удобно) Странно, но удобно)