То, что я вам расскажу истинная правда, так как я былсвидетелем происходящего! по профессии я актер и за 30 летстал свидетелем, а порой и участником этих историй. cегодня расскажуодну из них.
Шла сдача спектакля м. шатрова "шестое июля" "это было всегдаочень волнительно, так как всегда присутствовали непонимающие люди в искусстве из министерства культуры и еще более непонимающие израйкома партии! однако на многих это присутствие воздействовалоочень отрицательно как на физическом так и на психологическомуровне.
У шатрова в одной из сцен был текст:
"речь пойдет о вашем племяннике — члене временногоправительства" вот такой текст; ни больше ни меньше!
Пьеса была очень серьезной хотябы по составу действующих лиц: Ленин, Свердлов и т. д... И повода для смеха не было! и вот актер, которому достался этот текст: "речь пойдет овашем племяннике — члене временного правительства" — вышел насвою реплику и сказал:
— Речь пойдет о вашем члене...
На сцене все остолбенели... тогда он понял, что сказал не то ирешил бысренько поправить положение, и бойко сказал:
— Речь пойдет о члене вашего племянника...
На что главный режиссер, который находился в конце залазакричал:
— Если у тебя найдется еще один вариант — считай, что ты ужене работаешь!
Лучшие истории | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
- вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
История, рассказанная моим отцом.
Его друг, в бытность студентом Горьковского института инженеров водного транспорта, не мог сдать чертеж преподавателю. Всякий раз тот докапывался до несчастного парня и заставлял переделывать все начисто. Наконец, после 6-й попытки кто-то из сокурсников посоветовал страдальцу просто-напросто поставить преподу пузырь. Решив, что водка — это низко и пошло, друг раскошелился на бутылку превосходного коньяка, с которой и подвалил в очередной раз к преподу.
— Ну, что ж, давай посмотрим твой чертеж, — сказал препод. Вышли они, значит на набережную, присели на лавочку. Студент, как положено, отдает пузырь преподу. Тот причмокивает от удовольствия и интересуется: а у тебя стакана нет? (Из горла не мог что ли, интеллигент?) Студент говорит, что нет. Препод вздыхает, сворачивает злополучный лист ватмана в кулек и выливает туда коньяк, после чего довольно отхлебывает и говорит:
"Теперь хорошо нарисовали. Ставлю Вам четыре." Как студент его на месте не убил — не знаю.
Реальная история. В 80-е годы у меня друг был командиром "свистка", Ту-134, и летал в Тбилиси. В день было несколько рейсов в Москву. Что такое в те времена летом достать билет на самолёт, несмотря на огромное количество рейсов, не буду говорить. Так вот стюардесса, которая должна была у них лететь, заболела, и с ними попросили слетать стюардессу, только что вернувшуюся из рейса из той же Москвы.
Стюардесса стояла на трапе, встречала пассажиров и была "злая как собака". Когда к ней поднялся очередной счастливый обладатель билета со свёртком в руках и спросил: "А куда мне этот свёрток? ", стюардесса зашипела: "На колени!".
Члены экипажа, находящиеся в кабине, заметили что-то неладное. Выскочили и увидели, как все пассажиры, стоящие на трапе, упали на колени и пытались начать молиться на стюардессу. Ржал, рассказывал, как успокаивали стюардессу и пассажиров. Помирились все в полёте.
Знакомый поехал международным военным наблюдателем в Анголу. Приехал, а там скукота, делать абсолютно нечего. Ну и со знакомым они решили оттянуться — взяли гранаты и пошли глушить рыбу. Идут к реке, а [мав]ры на языке жестов их спрашивают:
— Чего, мол, делать надумали?
А те на гранаты показывают:
— Да вот, рыбу глушанем, ухи наварим...
[мав]ры просекли тему и как загалдят. Ползают на коленях и умоляют чтобы не делали они этого. Опасно, мол, очень. А те на хрен их послали и пошли к реке, посмеиваясь над спешной эвакуацией аборигенов с берега реки. Достали гранаты и бухнули в речку. А через секунду поняли чего [мав]ры ганашились. Вода вспенилась, и из нее поперли контуженные бегемоты и крокодилы. Знакомый рассказывал, что еще минут двадцать потом закурить не мог — руки тряслись...
Ностальгия по социализму — тем, кто помнит.
... ода человеческой благодарности...
Конец восьмидесятых, я аспирант, работаю на кафедре в институте.
Очередная плановая командировка в небольшой рабочий посёлок недалеко от Котласа — у нас там контракт был на научные изыскания.
Телефонный звонок — "Простите, а можно