ДЭЛЭГАТ.

Извините, что так длинно, но из песни слов не выкинуть. Приключилось это в 1992 году, период моего обучения на пилота гражданской авиации. По плану, весь наш факультет (около сотни весьма веселых и находчивых морд) 2,5 года учился в Киеве, а стальные 2,5 года — в Кировограде. Разумеется, после переезда в Киеве почти у всех остались подружки, не навестить которых было бы просто преступно. Ну, и примерно раз в две недели мы старались в стольном городе на выходные отмечаться. До Киева добирались как принято у нас — все летчики братья (за исключением некоторых потерянных личностей), поэтому экипажу пару пузырьков (им радость и нам приятно), а мы либо в салоне, либо в кабине.

Это была присказка. Теперь к делу. Собрались мы "со товарищи" в очередной раз в Киев, договорились с экипажем, стоим в кабине и ждем, пока дежурная уйдет. Один из летчиков предупредил:

— Парни, дежурная сегодня зломерзкая, выгонит нахрен, поэтому стойте в кабине до взлета, а потом смело топайте в багажный отсек, в салоне мест вряд ли найдете. (Поясню: в Ан-24 багажный отсек находится в хвосте и отделен от салона только шторами). Ладненько, нам-то все равно как лететь, тем более полет занимал чуть меньше часа. Самолет взлетает, и мы вчетвером спокойно выходим из пилотской кабины и гордо двигаемся через весь салон в багажник. (Небольшая, но важная для рассказа деталь: чтобы пройти без проблем на перрон приходилось надевать форму, а поскольку дело было зимой, то все мы были еще и в летных куртках, т. е. от летчиков практически не отличались). Еще "по пути" я отметил недетское удивление, граничащее с легким ужасом, в глазах пассажиров, но списал это на обычный пассажирский "взлетный мандраж". Добравшись до багажника мы положили на пол парочку чемоданов и уютно устроились на них.

Получилось так, что я сел в самом проеме, где должна была висеть штора (ее уже давно оборвали), спиной к пассажирам. Только я собрался покемарить, как один из товарищей достает бутыль с зеленым змием и колбасу: — У меня день рождения завтра, а мы не увидимся (он сам киевлянин), давайте сейчас это дело и отметим. Упрашивать никого не пришлось, через пару минут из очередного чемодана соорудили столик фуршетный и начали человека поздравлять. Прошло минут 15-20, мы уже в приподнятом настроении, разговоры разговариваем, и тут кто то меня по плечу сзади хлопает. Оборачиваюсь — стоит дядька, (ему бы в фильмах по Гоголю сниматься без грима: сто процентный х@хол. Пузо необъятное, тыква лысая, в руках шапка размером с канализационную крышку, одно ухо которой торчит строго вверх, и в дохе. Стоит и смотрит на нас. Беру стаканчик, протягиваю ему. Мужик смотрит на стакан (на то, что внутри, точнее), глотает слюну, и говорит:

— Та ни-и, я делэгат от пассажиров...

Далее очень длинная пауза. Я не вытерпел:

— И что?

Мужик:

— Я делэгат от пассажиров... — опять пауза.

Тут уже все начали возмущаться, что, мол, на всех пассажиров у нас не хватит, давай бахни стакан — и на свое место баиньки.

Мужик:

— Та ни-и, я же делЭгат... Вы вот тут сидите, пьете, а самолет, понимаешь, летит. А скоро, понимаешь, Киев... Пассажиры волнуются, просят вас обратно, понимаешь, в кабину... И тут только я допер, почему вся толпа так на нас смотрела (и, видимо, продолжала смотреть, я спиной к ним сидел). Они решили, что мы — экипаж. Сидим, "понимаешь" водочку употребляем, вместо что бы самолет пилотировать... Вот они гонца и отрядили. Как говорится "И тут Остапа понесло", на меня снизошло вдохновение:

— Делегат, — говорю, — ты не трясись. Сейчас на ваших глазах происходит испытание новой авиационной компьютерной навигационной системы — самолет сам взлетит, ты это видел, наберет высоту, снизиться, сядет и даже зарулит на стоянку. Нам запрещено заходить в кабину, до окончания полета. Так и передай народу. Свободен.

Мужичонка понуро развернулся и поплелся ответ держать перед пассажирами. Гляжу — народ пристегиваться начал, сумки с верхних полок снимать, читать таблички, где написано, какую позу принять при аварийной посадке (некоторые даже тренироваться начали). Пока мы смеялись — самолет снизился, сел, зарулил. Народ сидит позеленевщий, сопли бахромой висят, никто не шелохнется, к выходу не прут по головам друг друга. Идеальный пассажир, одним словом. А когда остановились двигатели, и из кабины показался экипаж — начался Содом и Гоморра. Вначале небольшая пауза с гробовой тишиной (переваривали, осознавали), а потом рев хохота, друг друга по спине хлопают, поздравляют друг друга (с чем, интересно?), и самое главное — тычут в делегата, пальцами у виска крутят и тащатся, мол, какой дурак — поверил, чуть в штаны не навалил (а сами, типа, смелые и умные, не поверили). Еще стоит отметить выражение лица стюардессы — она-то не при делах была. Стоит, то на юбку себе смотрит, то на колготки (дырки ищет, а иначе чего люди то ржут как лошади?) и так минуты 2-3. А мы, вдоволь нарадовавшись зрелищем, потихоньку слиняли, а то ить и по фейсу не долго получить, когда радость уляжется.

Не понимаю, и чего все возмущаются реформами образования? Из наших детей готовят интеллектуалов!

Ребенку в подготовительном классе дали домашнее задание. Надо придумать слово из 4-х букв. Одна буква уже известна, но обозначена картинкой. Выглядит, как 4 пустые клетки, во второй нарисована собака. Казалось бы, очевидно, что вторая буква — С. А вот х[рен]! Оказывается, Р! Р, б%%%ь! Потому что собака РРРычит! Куда мне запихнуть свой IQ?

Во времена нонешние, при трансляции футбольных матчей, на телеканалах в верхем углу стали писать сокращенные названия команд и текущий счет. Но иногда бывает перебор...

По программе должны транслировать матч между Рубином и Копенгагеном.

После включения телика меня спополамило: в углу экрана наличествовало:

РУБ 0-0 КОП

... хотя сам матч такой дешевкой не выглядел ;)

Apтиcты нoʙoгoднeй пpoгрaммы Первого канала cтpoгo дeлятcя нa двe гpyппы: "Этo ктo вooбщe тaкoй? " и "Гocпoди, oн eщё жив?! "

Любовь, все-таки прекрасное и страшное чувство... Ведь, это так офигительно, когда любящий тебя мужчина заваривает вкусный кофе с утра, помогает тебе в мелочах, которого не надо просить "сделай то, помоги мне с этим", который хочет сам этого делать, у которого эти вещи естественны. Нет, мне никогда не нужны были богатства, роскошь и прочая атрибутика, далеко не в этом счастье и цель жизни. Счастье — это когда ты с трепетом ждёшь его звонка, ждёшь встречи, наблюдаешь, когда проснётся тот человек, который по сути тебе чужой, но как бы парадоксально это ни было, он тебе дорог. Любовь парадоксальна... самая хрупкая на свете, но и сильнее неё нет ничего. Когда-то я увидела надпись в вагоне метро "любовь никогда не перестаёт", думаю, что тут есть смысл. Надеюсь, что и я когда-нибудь тоже обрету её...