С одной стороны, в больницу лучше не попадать, а с другой — очень расширяет горизонты. И хотя я и так не особо склонна, но желание себя жалеть там пропадает вообще начисто, потому что всегда рядом есть кто-то, кому значительно хуже. Тем более что преимущественно я болталась на отделении инсультников. На докторском жаргоне — "нарушенные". Нарушенные в основном ребята тихие, некоторые вообще на связи с другим измерением, им ни до чего.

Тем удивительнее было, когда по коридору стали разноситься истошные вопли, явно музыкальной направленности. Не слишком членораздельные, но прислушавшись, я совершенно точно различила "край родноооой навек любииимый". А я сидела у кабинета, ждала куда-то запропастившуюся медсестру. Когда она наконец появилась, деловито катя стойку для капельниц, ее перехватила незнакомая докторша, видимо с другого отделения.

— Кто это у вас такой голосистый? — спросила она с вялым интересом.

— Да нарушенный один. Начальник хора. Вообще-то он обычно днем спит. А поет ночью. Все больные уже жалуются, никто выспаться не может.

— Ну дайте ему что-нибудь, и пусть спит как приличный человек.

— Так он на галоперидоле поет, — с некоторой гордостью откликнулась медсестра.

А в той вон палате за углом совсем молодой парень, двадцать семь лет, и тоже с инсультом. Даже медики удивились такому раннему старту. "Правда, очень толстый, но все равно", — недоумевали врачи между собой. А инсульт его шарахнул, когда парень узнал, что у него украли велосипед.

Он нарушенный, но не сильно, и пригоден к общению.

— Ну что ты, как же можно было так из-за велосипеда убиваться, — урезонивала его медсестра.

— Ты не знаешь, какой он был, — трагически отзывался пострадавший.

Кончилось, кстати, тем, что у него еще и ноутбук сперли, уже в больнице. Я с ужасом ждала новости, что эта потеря его доконала, но он, кажется, даже немного взбодрился.

А это вот у кабинета главврача жена больного. Очень красивая, стильно одетая, лет сорока. А лицо — предельно серое и замученное. Выписывают мужа домой — огромную тушу. Высокий был крупный мужик. Здесь уже больше нет смысла держать. Был — потому что нарушен он так, что никогда не восстановится. Мычащая гора мяса.

Работал где-то в силовых структурах. Большие деньги, квартира, дорогая машина. Усиленно качался, чтобы быть в форме. А потом ему поставили стенты и качаться запретили. "х[ер]ня" — отрезал мужик и продолжал ходить в тренажерный зал. А на робкие увещевания жены раздраженно отвечал: "Ты нарушаешь мое личное пространство". Оказывала, в общем, психологическое давление.

— "Личное пространство", да чтоб ему, — бормотала санитарка, шаркая шваброй.

— Нарушает она. А теперь все, что может сказать: "Мя! Мя-мя! "Овощ. Срется и ссытся под себя. Вот и все личное пространство. Жену жалко, хорошая баба. Теперь на всю жизнь, пока не помрет, такой подарок.

Глядя в дверной проем, как по коридору толкает ходунки на колесиках еще один инсультник, старичок в памперсах, бережно поддерживаемый такой же старенькой женой, я вспомнила врезавшуюся в память фразу из книги, написанной кардиологом Осиповым: "Мужчина — почти всегда идиот. Мужчина с сердечной недостаточностью, если за ним не ходит по пятам жена, обречен на скорую гибель".

Да и в целом идиот, прости меня господи.

Калининградец Виктор Нифонтов более 30 лет пьёт "заряженную" водой по записям телепередач популярного в 90-х экстрасенса Алана Чумака. По его словам, именно такая вода помогает ему сохранять крепкое здоровье и бодрость.

Сначала записи хранились на видеокассетах, затем их оцифровали на компакт-диск, потом на флешку, а сейчас сеанс хранится как файл на жёстком диске планшета.

"У меня есть ещё несколько копий и резерв в облаке — потерять такое нельзя", — говорит Нифонтов.

Каждое утро мужчина ставит банку с кипячёной водой перед планшетом и ждёт, пока "экстрасенс закончит свои манипуляции". Вкус воды почти не меняется, лишь слегка ощущается аромат чёрной смородины, зато эффект ощутим:

"Мне скоро 70, а я бегаю, делаю утреннюю гимнастику, давления и сердца нет, ОРВИ уже лет 20 не было! "

Виктор сожалеет, что такие передачи больше не показывают по телевидению, считая их настоящим культурным феноменом первых постсоветских лет.

В древнем анекдоте: "Боль ему снимите, а опухоль — оставьте! "

С госуслуг пришло сообщение, что 30 марта прошёл диспансеризацию.

А я об этом — ни сном, ни духом!

Открываю прикрепленный файл, изучаю, — диагноз: "злокачественные образования мужских половых органов".

Жена удивилась:

— Ты же 30-го на работе был!

— Да! Полную смену отработал — с восьми до двадцати!

— А где были твои половые органы?..

...

Сидела в очереди к гинекологу, пришла молодая пара, заняли за мной. Девушка ушла куда-то, оставив парня стоять. И тут приходит очередная дамочка и спрашивает: "Кто последний?" Парень робко: "Я". В ответ дамочка с безнадегой в голосе бубнит: "Родила мать в ночь не то сына, не то дочь". Очередь легла.

История золотого зуба. Которого у меня нет. Нервным читать не стоит. По идее, история — это событие, которое произошло. Моя история с золотым зубом не произошла. Но тут есть, что рассказать.

Случилось так, что в подростковом возрасте я заполучил кариес в одном из передних зубов. Стоматолог в Новосельской амбулатории просверлила мне этот