Писи сиротки Хаси.
Чем меня судьба балует, так это количеством интересных людей вокруг. Про некоторых я уже рассказывал, про других никогда не расскажу, потому что а) они не разрешат, и б) никто не поверит. Но Артур и Вероника выделяются даже на этом фоне. Просто голливудская пара. Одаренные во всех направлениях, успешные в жизни, оба очень красивые (с учетом возраста надо говорить “элегантные”), если начинают что-то рассказывать – открываешь рот и забываешь закрыть. История их любви вообще что-то с чем-то. Там материала на пятнадцать боевиков и двадцать две мелодрамы, плюс пару комедий на сдачу. Все детали раскрывать не уполномочен, но там присутствовали конкурсы красоты, погони в джунглях, влюбленные олигархи, похищения посредством вертолета и такие знаки внимания, что Пиросмани с его миллионом алых роз нервно курит в сторонке.
Вероника почему-то держит меня за подружку и делится сердечными тайнами. Вот в один из таких вечеров откровений зашла речь о том, завидует ли она кому-нибудь. Ожидал услышать как минимум про Меланью Трамп или жену Цукерберга. А услышал:
– Да. Алке.
Тут и настал момент, когда я открыл рот и забыл, как он закрывается. Более тоскливую пару, чем Алла и ее Миша, я не видел никогда в жизни. Оба полноватые, потасканные, он – бухгалтер, она – какой-то менеджер нижайшего звена. Приглашают их на наши сборища крайне редко, и только потому, что Алла – скольки-то-юродная Вероникина сестра. И никто на этих сборищах не слышал от них ничего, кроме “Здравствуйте” и “До свиданья”. Нет, еще Миша может начать рассказывать анекдот, который всем надоел еще в пионерлагере, но на третьем слове понимает, что никто его не слушает, и сконфуженно замолкает. Чему там завидовать?
– Понимаешь, – пояснила Вероника, – они вместе уже сорок лет, с первого курса. И до сих пор влюблены, как первокурсники, держатся за ручки и глаз друг с друга не сводят.
– Подумаешь! А вы с Артуром сколько? Двадцать пять? Тоже ничего. И тоже вроде на сторону не смотрите. Или я чего-то не знаю?
– Нет, у нас тоже любовь, но такая... обычная. То есть, конечно, необыкновенная, но не в том смысле. Вот знаешь, какой они кофе пьют? Без сахара и практически без кофе, чайная ложка на ведро воды. Не кофе, а писи сиротки Хаси. Потому что Алке нельзя крепкого, у нее давление, а Мишке нельзя сладкого, у него диабет. Казалось бы, в чём проблема, заварите в одной чашке крепкий, в другой сладкий и пейте каждый своё. Но нет, сорок лет каждое утро давятся бурдой без вкуса и запаха. Зато вместе.
| Новые истории от читателей | |  |
* * *
Есть такой определённый тип хамов, которые идут по левой стороне тротуара и "кагбэ тебя не видят". Мол, "я так занят своими делами, а ты — чернь, уступай мне, моё Высокопреосвященское Сиятельство изволило движиться". И у них на физиономии такое выражение, "мол, ты чё не видишь, что я тебя не вижу! "Таких я называю англичанцы-япопонцы-бангладешцы,
ну, принято в этих странах левостороннее движение. Я не любитель делить пустое место с дураками, но иногда я просто останавливаюсь перед ними и наблюдаю. Вы знаете, что делает большинство из них? Они сворачивают на газон. Нет, не на дорогу, где ещё 3-5 метров пустого пространства. На газон, в грязь, зимой в сугроб, но нет не вправо. Это люди, которые назло тебе испачкают обувь, но не согласятся жить по-людски.
И то, что я сейчас напишу, и так понятно, просто это некое эмпирическое доказательство того, что они видят всё.
Так вот шёл я как-то раз из строительного магазина в руке с топором... Не размахивал, просто аккуратно нёс в руке.
Ни один встречный не стал идти мне в лоб. Ведь "внизапна" оказалось, что ВСЕ видят ВСЁ.
Повторюсь, я не любитель делить пустое место с дураками, и они даже не столько раздражают, сколько посылают сигнал предупреждения: "Я неадекватный дебил и плевал на общественные правила". И умиляла бы их тупость, если бы не была показателем их маразматичности — я не раз обсуждал эту тему на форумах, и всегда находятся люди, которые говорят "Пешеход имеет право двигаться по тротуару, где хочет". Да, это так — ровно до следующего пешехода, который тоже "имеет право двигаться по тротуару, где хочет", вот только тот, кто идёт по правой стороне соблюдает правило правостороннего движения, а тот, кто по левой нет. Любители ходить по встречке, а почему вы не ведёте себя так на дороге?
Есть также особая прослойка, которая орёт, что "не обязаны считаться с самокатчиками и велосипедистами". Но меня лично напрягает, когда объезжая такого тупаря, идущего по встречке, самокатчик сам выезжает на встречку и лупит в лоб уже мне. Кроме того, ну, не может пешеход "заставить" велосипедиста "повернуть", он имеет право попросить его спешиться. Ну, хорошо, велосипедист спешится. На этом всё — после этого он такой же пешеход, как и тот, кто его попросил. И нет, теперь уже нет права сказать ему: "А ну, перейди на левую сторону".
Судя по проценту людей, лупящих по встречке и здесь с большой вероятностью найдутся такие. Дальше адресовано им: Вы конфликтные. Вы нарываетесь. Люди на улице вам не скажут, но вы задолбали. Нет, вы не "круче" нормальных людей. Нет, вас не "боятся". Просто подавляющее большинство адекватных людей не хотят делить с дураками пустое место.
* * *
Есть только путь
В студенчестве зашёл я как-то за своим приятелем, студентом-медиком, к нему на кафедру, где он подрабатывал лаборантом. И неожиданно разговорились мы с их заведующей. По ходу беседы заинтересовалась она моей сумкой-планшетом, понравилась. И попросила разрешения на неё посмотреть изнутри. Открывает – а там у меня только початая бутылка водки, два стакана, огурец и пачка "Беломора". Посмотрела она на меня с удивлением и спрашивает:
— Эээ... Вы что, алкоголик? Ну у тебя и друууг... (приятелю моему).
— Ну что Вы – отвечаю, – помилуйте, сударыня, к спиртному я совершенно равнодушен, практически вовсе не употребляю.
— Н-да? – скептически ухмыльнулась завкаф. – А зачем же тогда такой набор с собой таскаете?
— А это я, знаете ли, следую наставлениям самураев. Хагакурэ там, бусидо, панимашь и тэдэ. "Даже если меч понадобится один раз в жизни, носить его нужно всегда".
* * *
Осенью 1922 года Хемингуэй, как иностранный корреспондент газеты Toronto Star получил задание отправиться в швейцарскую Лозанну, чтобы освещать конференцию по греко-турецкому конфликту
Он был год как женат и мечтал о писательской карьере
Жизнь была трудная, но в Париже. Они снимали две комнаты в бедном районе, без туалета,
пользовались ведром. Экономили на одежде, еде и дровах для отопления
Несмотря на все лишения, Хемингуэй чувствовал себя "бедным, но счастливым"
Он работал как каторжник, потому что иначе не умел. Журналистика кормила тело, а писательство душу. И он хотел доказать всему миру, себе и жене, что этот путь — верный.
В декабре 1922 года Хедли Ричардсон должна была приехать к нему на Рождество из Парижа.
Встретив мужа в Лозанне, Хедли была безутешна. Позже Хемингуэй так описал этот момент в своих мемуарах: "она плакала и плакала и не могла мне ничего сказать. Я сказал ей, что, что бы ни случилось, всё можно уладить.... "
Оказалось, что решив сделать мужу сюрприз, Хедли упаковала в один чемодан все его рукописи: оригиналы, машинописные копии и даже копирки. В тот момент это было практически всё его литературное наследие. Она решила: "Если я привезу ему всё сразу, он сможет править тексты в свободное время, и это будет лучшим рождественским подарком"
На Лионском вокзале в Париже, незадолго до отправления поезда, Хедли ненадолго оставила багаж, чтобы купить воды. Вернувшись, она обнаружила, что чемодан с[тыр]или
* * *
В разгар Холодной войны генералы в Вашингтоне знатно параноили, и решили проверить, что будет, если бахнуть термоядерной бомбой прямо над атмосферой.
В июле тысяча девятьсот шестьдесят второго года они запустили ракету Тор с мыса Канаверал и подорвали заряд мощностью в полторы мегатонны на высоте четыреста километров.
Этот эксперимент
назвали Starfish Prime. Военные думали, что взрыв просто тихо растворится в вакууме, но вместо этого они устроили локальный конец света, превратив космическое пространство вокруг Земли в сущий ад. Небо над Тихим океаном от Гавайев до Новой Зеландии внезапно вспыхнуло зловещим кроваво-зеленым полярным сиянием, которое горело несколько часов, а люди выбегали на улицы, думая, что началась ядерная война.
Мощнейший электромагнитный импульс знатно приложил Гавайские острова, которые находились в полутора тысячах километров от эпицентра. Там разом погасли сотни уличных фонарей, вырубилась телефонная связь и сработали тысячи сигнализаций. Настоящая катастрофа развернулась на орбите, которую ученые считали пустой и безопасной.
Космос оказался не просто темной пустотой, а живым организмом с магнитными полями. Взрыв породил мощный искусственный радиационный пояс Земли, который буквально выжег электронику первых космических аппаратов.
Престижный научный журнал Journal of Geophysical Research позже опубликовал шокирующие данные, согласно которым этот взрыв за секунды уничтожил треть всего тогдашнего мирового спутникового флота, включая гордость американской науки — первый коммерческий спутник связи Telstar 1. Аппараты просто ослепли и превратились в мертвый металлолом, потому что инженеры вообще не закладывали защиту от радиации такого уровня.
Самое жуткое, что этот смертоносный пояс из пойманных магнитным полем электронов держался на орбите долгие годы, мешая полетам и пугая исследователей из NASA. Американцы поняли, что едва не заперли сами себя на планете, уничтожив возможность летать в космос, и спешно свернули проект, оставив эту историю пылиться на полках секретных архивов.
