|
На заседаниях поэтического клуба один пожилой маститый поэт постоянно журил остальных за недостаточное знание основ стихосложения (кстати, иногда вполне справедливо). Причем, когда он начинал об этом вещать, то самовозгорался и никак не мог остановиться; его несло. Все вежливо терпели. И вот на очередном заседании он в который раз принялся пафосно кричать: "Да как же можно писать стихи, не умея отличить ямб от хорея!
Что же это за безобразие: каждый пишет как хочет! А каноны?! А классика?! Нет уж, коллеги, прежде чем сочинять, извольте теорию изучить!". Все опустили глаза в пол, ибо никто с ним ссориться не хотел, и каждый чувствовал, что дедушка в чем-то прав, хотя в чём-то не очень. Чтобы разрядить напряженную ситуацию, я произнес ровным голосом такую фразу (глядя в потолок и вроде ни к кому конкретно не обращаясь): "А вот у меня есть один знакомый. Он знает о ceксе всё. Но – импотент". Примерно с полминуты стояла гробовая тишина. А потом все, не удержавшись, дружно грохнули от смеха. Хохотали так, что маститому поэту ничего не оставалось делать, как обезоруживающе улыбнуться и примирительно сказать: "Ну, я рад, что вы меня, наконец-то, поняли". |
| 16 Mar 2011 |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
У нас в детстве одним из любимейшим развлечений было прокатить брошенную на свалку шину от грузовика, из города, по тропинке, через весь лес на скалы, нависавшие над рекой. И там, в самом высоком месте, по определенной ложбинке, точно направить ее так, чтобы она с разгона сорвалась с отвесной скалы вниз, с высоты 200 метров. Потом подбежать к краю и смотреть, насколько высоко она после приземления, подпрыгнет. Спорили даже.
Вот и в тот раз мы толкали очередную шину размером с себя. Как всегда удачно сбросили, потом выбежали на отвес наблюдать полет и отскок, как вдруг увидели на скале взбирающихся на веревках к нам альпинистов. А внизу, на берегу, вообще толпу из сочувствующих им.
Но нам тогда повезло. Колесо удачно пролетело между теми, кто полз по стене. Но самое главное, резиновая бомба угадала точно внизу, никого не зацепив.
Мы не стали ждать первого, кто заберется на нашу гору.
Мой бывший шеф рассказал, как он еще до нашего с ним знакомства работал в одном НИИ.
Послали они на склад лаборанта получить и принести в лабораторию бутыль ацетона (20 литров). Парень был только что из армии. Работящий, но умом не блистал. И вот появляется он в обнимку с бутылью. Бутыль закрыта цементной пробкой: в горловину вставлен кусок полиэтилена, а в него налит цементный раствор. В зубах у лаборанта — Беломор. И нужно сразу куда-то налить этот ацетон. Ну, лаборант, не вынимая бычка изо рта, достает пробку из бутыли, тут же пары ацетона загораются от папиросы, и — столб огня в потолок. В лаборатории еще 3 человека. И все тут же понимают, что пришел трандец: через несколько секунд горловина бутыли нагреется, стекло треснет и все... Капут...
Но тут наш герой — поджигатель проявил самообладание и отменную реакцию: спокойно достает изо рта беломорину, тушит ее, затем закрывает ладонью горловину и, не спеша, ставит бутыль на стол, не отрывая ладонь от горловины. Дождавшись, пока все погасло, вставляет на место пробку и спокойно говорит онемевшим и офигевшим, попрощавшимся с жизнью сотрудникам:
— Я в медпункт — руку обжег.
История, которая однажды случилась в бывшем Военном институте иностранных языков.
Звонок в институт из Министерства обороны: "Нужен переводчик с ангольским языком! Машина выехала!" Ну, дежурный думает:
"Что, они не знают, что в Анголе язык португальский?"
Ладно, звонит на факультет. А все слушатели с португальским ушли
Это было лет 6 назад. Отдыхали мы с женой неделю в
Париже. Иду короче, один (жена где-то по магазинам шарится). Какая-то центральная площадь.
Едет тачка, из нее высовывается радостная такая рожа и с акцентом мне кричит типа "Товарисч, мнье ньюжна помосчь" (и как он догадался что я не француз?). Ну, мы парижане всегда рады помочь иностранцу,