то в нем было вполне себе полноценное отделение милиции. Многие семьи в то время содержали небольшие личные хозяйства: садили картофель и прочие корнеплоды, выращивали коров и свиней, кур. Соответственно, для животных требовалось сено, которое заготавливалось на сенокосах, в основном, так называемых "паберегах", которые в некоторых семьях передавались из поколения в поколение. Была такая паберега и у начальника поселкового отделения милиции майора К. Теперь сама история:

Одним солнечным июльским днем, майор К. отправился на сенокос, ведь погода на Урале непредсказуемая, выбрать время для того, чтобы скосить траву и не испортить ее под дождями – это сочетание удачи и искусства. Добравшись до своего участка, он увидел достаточно интересное явление: трава была скошена, и несколько мужиков торопливо грузят ее на автомашину. Так как в стране были девяностые, по словам Наины Ельциной "святые годы", то редко кто из представителей власти расставался с личным, а то и индивидуальным оружием даже в выходные. Был при себе родной ПМ и у нашего начальника ПОМ. Подойдя к группе сенокрадов, он извлек из кобуры пистолет и сказал:

– Не обращайте внимания ребята, продолжайте грузить.

Сам присел на кочку и с интересом наблюдал за роботой "добровольных помощников милиции", покуривая и, изредка опрокидывая стопочку – а кто на сенокос не брал с собой спиртного? Вооруженный милиционер, да еще немного "навеселе" – это неплохой стимул для ударной работы тех, кто пытался его обокрасть, поэтому горе-крадуны работали с утроенной энергией, невзирая на палящее солнце и немилосердных мух и оводов. По окончании погрузки, наш майор вновь подал голос:

– Поехали, ребята я покажу, где выгрузить.

По прибытии к дому К. , те же "работяги" разгрузили машину, аккуратно разровняли траву по площади для сушки и, сами не веря своему счастью, были отпущены на все четыре стороны, прада с пожеланием:

– Надумаете поработать, заходите завтра, повернуть сено…

Не надумали. И больше не попадались. Да и вообще, после этого случая, несколько лет в окрестностях нашего поселка на сенокосах не пакостили.

тебе", — решил я, и на следующий день мы приступили к работе.

Судя по извлеченным с антресолей предметам, последний раз туда что-либо клали в конце восьмидесятых. На самом дне нас ожидал сюрприз — весьма тяжелый картонный ящик с надписью "Fragile" и нарисованной рюмкой. Его мы спускали на пол квартиры с особой аккуратностью и не зря.

Содержимое ящика состояло из бутылок, явно купленных отцом хозяйки. По косвенным признакам (этикетки, указанная на них цена напитка) мы определили, что напитки куплены в 80-х годах ХХ века.

Жадностью хозяйка коллекции не отличается, поэтому предложение о дегустации в честь успешного завершения работы поступило сразу же.

Сначала была попробована Перцовка украинского производства. Хорошо, что мы догадались использовать самые маленькие рюмки — за прошедшие годы она весьма серьезно настоялась.

К коллекции решили отнестись со всем возможным почтением, но желания у дегустаторов не угасли.

Для следующего опыта был выбран армянский коньяк. Год выпуска был определен как 1981-1982: гонцы побежали в ближайший супермаркет за бутылкой такого же "Три звезды" коньяка того же завода. Нашли, хоть и недешево, но эксперимент того стоил. Напиток 2010 выглядел гораздо светлее, чем напиток 198х, справедливости ради скажу, что три звезды на бутылке 2010 года полностью соответствуют действительности — там был хоть и молодой, но настоящий коньяк.

Что вам сказать... Я прекрасно знаю, что коньяк выдерживают в бочках, но и в бутылках, лежащих на антресолях, за многие годы он приобретает такие качества, что нет слов.

Я уже начну собирать подобный ящичек — когда лет через двадцать-тридцать его найдёт моя дочь — ей явно будет приятно, а может — и ему тоже будет приятно, как говорил герой Фрунзика Мктрчяна в "Мимино".

Неплохой способ напомнить о себе через года — я ТАК думаю.

стального каркаса. Сборка стального каркаса здания — самая опасная и сложная часть строительства. Именно качество и скорость сборки каркаса определяло, будет ли проект реализован в срок и в рамках бюджета.

Вот поэтому клепальщики были самой важной профессией при строительстве небоскреба. Зарплата клепальщика была выше, чем у любого квалифицированного рабочего на стройке. Кроме того, клепальщики не выходили на работу в дождь, ветер или туман. Они работали только бригадами по 4 человека, и стоило одному из четверки не выйти — и не выходили все остальные. Даже в разгар Великой депрессии на это смотрели сквозь пальцы все, от прораба до инвестора строительства. И в этом нет ничего удивительного, если учесть, в каких условиях работали такие бригады.

Представьте себе: на помосте из досок, или просто на стальных балках стоит угольная печь. В печи заклепки — 10-сантиметровые в длину и 3-сантиметровые в диаметре стальные цилиндры. "Повар" "варит" заклепки — небольшими мехами гонит в печь воздух, чтобы разогреть их до нужной температуры. Когда заклепка прогревается до нужной температуры, ее нужно передать туда, где она будет скреплять балку. Передвигать горячую печь нельзя.

Место крепления может находиться как рядом с печью, так и в 30 метрах от нее, иногда даже ниже на 2-3 этажа.

Так что передать заклепку можно только одним способом — бросить.

Второй член команды — "вратарь". Он стоит на узком помосте или просто на голой балке рядом с местом клепки. Его цель — поймать летящую железку обычной жестяной консервной банкой. Он не может двинуться с места, чтобы не упасть. Но поймать заклепку он обязан, иначе она рухнет на город.

"Повар" поворачивается к "вратарю" и молча, убедившись, что вратарь готов к приему, щипцами бросает раскаленную докрасна 600-граммовую болванку в его сторону. Иногда на траектории уже сваренные балки, кинуть нужно один раз, точно и сильно.

"Вратарь", поймав заклепку, загоняет ее в отверстие. Тут же в работу включаются остальные участники четверки, "стрелок" и "упор", "Упор" с внешней стороны здания, вися над пропастью, стальным стержнем и собственным весом удерживает шляпку заклепки. "Стрелок" 15- килограммовым пневматическим молотом в течение минуты расклепывает ее с другой стороны.

Лучшая бригада проделывает это фокус свыше 500 раз за день, средняя — около 250.