Закончил медицинский в г. Уфа.

Профессура (имеется в виду "старая" профессура) в моей Alma Mater делится на две очень большие группы: те, которые стали профессорами благодаря своим мозгам и те, которые стали ими-же благодаря "политике национальных кадров". Сейчас к ним присоединились ещё и дети "старых" профессоров, но это к делу уже не относится.

Итак... Первый курс, занятия по одной из основополагающих дисциплин — анатомии. Студенты отвечают на вопросы по предыдущей теме. И тут одна из моих одногрупниц в ответе допускает какой-то словесный ляп (какой не помню за давностью лет). Всё бы ничего, если бы это не вызвало приступ гнева у преподавателя. Понеслось: "Вы, никчёмные болваны!!! Чему вас только учили семья и школа!!! Привыкли на всём готовом — мама-папа под боком, голова не забита что поесть, во что одеться и т. д. и т. п. Вот я, простая башкирская девчонка, приехала в Уфу, даже не зная толком русского языка. Я, когда училась, в одной руке держала учебник по предмету, а в другой — учебник русского языка. А теперь? Послушайте мой абсолютно правильный русский язык!!!"

И так далее и тому подобнее ещё минут на пятнадцать.

А в конце: "Ну ладно, это всё отступление. Стало быть так, товарищи студенты. Читаем к следующему занятию пятую главу (задумывается) от начала и до... (ведёт пальцем по оглавлению)... и до КОНЧАЛА".

Немая сцена.

Занавес.

Я поняла, что моя жизнь далеко не на дне, только ценой чужого здоровья и счастья. Мне 22 года, замужем, детей нет. Живём не бедно, но и не богато. Месяц назад узнала, что муж изменяет около года. Думала, что это крах всего. Нормальной работы нет, я учусь. Домой, к родителям через всю страну возвращаться стыдно, ибо им и без меня тяжко живётся. Внутри пусто, розовые очки улетели в канализацию, но упорно продолжаю делать вид что всё нормально. Вчера позвонила мама и рассказала о том, что моя одноклассница больна раком. Об этом она узнала на 5м месяце беременности. Резус фактор ее и ребенка не совпал, после этих долгих месяцев токсикоза, при котором она похудела на 20кг ее выскоблили. Она в коме. Выживет или нет, вопрос который занимает, все наше окружение. Её жизнь сломана, а я так — пострадала немного...

Мой брат работает зам. нач. электроцеха. И расказал историю, которую ему расказал один старый электрик. Еще в застойные времена монтировали они высоковольтное оборудование на предприятии. Подстанция находилась прямо в цеху. Такой относительно большой металлический сарайчик без крыши, огороженный со всех сторон решетками. И размалеванная всякими

ЛЕСТНИЦЫ-УБИЙЦЫ

В тёмные зимние вечера XVII века, когда дома освещались только чадящими факелами да крошечными свечами, лестницы представляли собой смертельную угрозу.

Их строили крутыми, узкими, без перил, с неровными ступенями.

Это было не небрежностью. Это был расчёт.

Лестницы строили такими нарочно — чтобы в случае нападения на дом враг, запнувшись, с треском скатился вниз. Хозяева знали каждый выступ, каждую коварную ступень наизусть; чужаки — нет.

Но время шло, и с нападавшими в домах стали бороться реже. Зато лестницы остались прежними.

Ночью, когда хозяева спускались в темноте к кухне за водой, под ногами хрустели половицы, сквозняк гасил свечу, и шаг влево или вправо мог стоить жизни.

Многие смерти в домах тех времён объяснялись не болезнями, а падением с лестницы.

В одной только Англии XVII века лестница была одной из самых частых причин случайной смерти — почти наравне с утоплением.

И всё потому, что идея комфорта — строительства безопасных, широких, освещённых лестниц — казалась тогда прихотью, недостойной серьёзного дома.

В домах того времени передвигались тихо, цепко держась за стены. И каждый шаг вниз был маленькой битвой за жизнь.

Как-то довелось съездить в Японию. Впечатлений море, конечно, но пожалуй самое сильное на меня произвели японские бухарики. В тот день я ехал из Киото, старой японской столицы, в Токио, на скоростном поезде. Рядом сидела компания из четырех пацанов. Сидения в поезде устроены так, что ты можешь их развернуть на 180 градусов, то есть,