Как-то довелось съездить в Японию. Впечатлений море, конечно, но пожалуй самое сильное на меня произвели японские бухарики. В тот день я ехал из Киото, старой японской столицы, в Токио, на скоростном поезде. Рядом сидела компания из четырех пацанов. Сидения в поезде устроены так, что ты можешь их развернуть на 180 градусов, то есть, поставить лицом против движения. Так вот, эта компашка организовала себе эдакий ресторанчик на четверых, развернув два сидения лицом к двум другим. Пили они пиво, но, видать, в вагон уже сели достаточно нажратыми. В какой-то момент пиво у них закончилось, они пару раз еще брали спиртное у буфетчицы, катающей тележку вдоль рядов, а потом отрубились совсем. Вдруг один из пацанов поднялся, качнулся пару раз так, что чуть не растянулся на полу, но умудрился-таки все жестянки запихать в пакет. И пошел в тамбур эту тару по мусорным ящикам распихивать. Мне на него страшно смотреть было, если честно — он на ногах почти не держался. Из тамбура пацан вернулся все с тем же пакетом, видать, ящики в том конце были забиты. И пошел в другую сторону. Там ему повезло больше, от тары он избавился. И таки [бах]нулся прямо над своим креслом под конец, — совсем его развезло.

Эта развеселая компашка выходила в Йокогаме, чуть раньше Токио. И вот они, цепляясь друг за друга, поднялись с кресел, с минуту на них тупо смотрели, а потом развернули сидения обратно по ходу движения, ну, чтобы все было так, как до того, как они бухать в вагон засели. И подняли спинки кресел в сидячие положения с теми же целями, при этом опять чуть не [дол]банувшись. И поковыляли, сердешные, наконец-то, на выход.

А их ведь даже с натяжкой интеллигентами назвать было нельзя, ну, по виду, конечно, отнюдь не по поведению.

Живёт такой парень...

Все от мала до велика зовут его по имени — Слава. Вот уже пятнадцать лет он работает водителем автобуса по маршруту от нашего села до города. По пути следования автобуса четыре села, Славу знают все. Слава — широкой души человек. За эти годы он выполнил сотни просьб: передать посылку студенту в город, проследить

Сегодня, центр Владивостока.

Стою курю, а навстречу мне улыбаются прохожие. Причем не просто улыбаются, а косятся на лавку сбоку.

Смотрю — на ней три девицы ежатся полуголые на первом осеннем ветру, но задушевно так беседуют. У одной на лбу пластырь поверх большой ссадины, у другой лодыжка перебинтована, у третьей запястье в гипсе. Ну вот прохожие невольно и улыбаются.

И тут в толпе минуты через три появляется ОН — высокий видный парень. С перебинтованной башкой типа Павки Корчагина. Девчонки прыскают со смеха, он быстро смотрит на свою ширинку, потом задумчиво на них, широко улыбается и молвит: "Кажется, я наконец нашел свой народ... "

У них завязывается оживленная беседа, и теперь при взгляде на перебинтованную четверку на лавке улыбаются уже абсолютно все прохожие...

Батя вставал, и т. д. , потом уходил на работу, дверь хлопала, закрывал на ключ. Как всегда, после поворота ключа я вставал, умывался, завтракал и шёл в школу.

Иду — город как вымер, метель метёт. Пришёл в школу — школа закрыта, попинал дверь — тишина. Пошёл к товарищу, который жил ближе всех. Позвонил в дверь — никто не открывает. Ещё позвонил.

Открыла мать в ночной рубашке и в шали. Я такой: "А Серёга уже в школу ушёл?" Надо отдать должное матери — интеллигентный человек, библиотекарем работала, пригласила сначала войти и спросила: "А ты знаешь, сколько времени?" Я говорю (с учётом того, что ходил туда-сюда): "Где-то с полдевятого или ближе к девяти". Она говорит: "Три часа", — положила меня спать на диване.

Утром с Серёгой позавтракали, в школу пошли. Вечером я батю спрашиваю: "Что случилось?" Он ответил, что на карьере авария произошла, его вызвали. После этого, проснувшись, первым делом на часы смотрю. А когда появился жанр "постапокалипсиса", то он уже на меня не действовал — после прогулки по ночному "вымершему" городу.

Эта старая рыбацкая история, наверняка может быть и охотничьей.

Приехала компания на рыбалку с ночёвкой. Быстренько "накрыли поляну", выпили, размотали снасти и опять к столу. Спокойно следят за поплавками и выпивать не забывают.

Под вечер налетели комары. Водитель достал средство от насекомых, натёр руки, лицо, шею и призвал остальных натереться жидкостью. Один из них отказался, сказав, что лучше водки средства от комаров нет.

Когда стемнело, все дружно захрапели. Спали все спокойно, только один всё хлопал себя борясь с комарами. Пожалел, что поленился намазаться как все. Нашёл в темноте аптечку, нащупал пузырёк, намазался и кое-как уснул.

С рассветом стали просыпаться и проверять снасти. Последним из автобуса вылез настоящий Фантомас. Все видимые части тела были зелёными, как нижний сигнал светофора. Белыми были только зубы и бельма глаз. Под всеобщий хохот водитель заглянул в аптечку. Точно! Пузырёк с зелёнкой был почти пуст.

Когда привезли его домой, в подъезд он заскочил закрыв голову курткой.

Видимо, зелёнка была очень хорошего качества — пришлось брать неделю в счёт отпуска.