Вася, так что он Пете сообщил номер ячейки, код и подсказку, как этот код не забыть. Он всегда в качестве кода набирал историческую дату, которая въелась в мозги со школьных лет, захочешь – все равно не забудешь.

Петя проводил девушку, вернулся на вокзал и понял, что номер ячейки он помнит, а код – ни фига. И историческая дата ему ни во что не въелась, история не его конек. Использовать подсказку "звонок другу" было невозможно по причине неизобретения сотовых в то время, пришлось перейти к подсказке "помощь зала".

Обитатели зала ожидания сильно удивились, когда Петя стал подходить к ним с вопросом: "Вы не помните, в каком году была Куликовская битва?". Но нашелся среди пассажиров учитель истории, который даже обрадовался такой любознательности современной молодежи и сообщил, что год Куликовской битвы – 1380-й.

Петя бросился в камеру хранения, однако код 1380 не подошел. И 1381, и 1370, и 1390, и вообще Петя перебрал чуть ли не все года четырнадцатого века без малейшего результата. Минут за десять до отхода поезда на горизонте появился Вася. Петя кинулся к нему с криком:

– Двоечник! В каком году, по-твоему, была Куликовская битва?

– В 1380-м, а что?

– А то, что этот код не подходит! Почему, интересно?

– Потому что сам ты двоечник. Я сказал не "Куликовская битва", а "Ледовое побоище". Код 1242.

– Так это что, не одно и то же?

А вы говорите, историю родной страны не надо знать. Еще как надо.

где-то что-то запретили к продаже, где-то глаза прикрыли, ментов понагнали, метро работало без перерыва сутки почти, в общем постарались. Но не учли, в числе прочего и то, что желающих облегчить нутро свое, будет значительно больше числа стационарных и мобильных туалетов.

Сама история: Идет праздник своей чередой, на улицах музыка играет, всякие массовики-затейники массовитят-затеевают, а мы честнОй компанией идем по Александровскому саду, что возле Кремля Московского расположен, гуляем. А поскольку пива выпито было нормально, праздник, всеж-таки, захотелось нам банально, простите, в туалет. А, кто не знает, в Александровском саду, несколько в глубине, имеется подземный туалет, в который мы и направились. Идем к нему и видим такую картину: в женский туалет очередь стоит аж от дороги по которой народ гуляет вдоль стены кремлевской, а в мужской очередь только на лестнице в сам туалет, да и та движется достаточно приемлемо. Встали, постояли пять минут, попадаем в само подземное помещение, там некое организованное броуновское движение, и в конце концов, подходим к писсуарам. И в этот самый момент вдруг раздается голос: "Мужики, извините, но очень надо...". Смотрим, некий товарищ ведет за руку, пунцовую от смущения, девушку, прямиком в кабинку. Когда выходили из туалета, на лестнице уже сформировались две параллельные очереди.

Что хотел сказать: во-первых, стыдно было за ту длинную очередь девушек в женский туалет, жалко их было, бедных. Учитывая, что на праздник девушки одевались понаряднее, выглядели красавицами, было им очень неудобно. А во-вторых, когда появился мужик с девушкой в мужском туалете, ни один из мужчин слова не сказал. Все расступились, все подвинулись. Сразу как-то возникло негласное правило: кабинки — девушкам, остальное (писсуары) — мужчинам. Даже не промелькнула ни у кого на лице тень сомнения. Не усмехнулся никто похабно. Никто не стал орать "куда ты ее тащишь? Ты бы ее еще в баню привел! "Все приняли чужую беду, как свою. Все-таки мои сограждане, несмотря ни на что, несмотря на то, что внешне это не особо заметно — всегда готовые прийти на помощь ближнему, мужчины.