Едем с другом в его машине. Он мент, уже лет пятнадцать. Погода просто противная. Дождь со снегом, еще и ветер. Дворники работают, но еле успевают. Тормозит нас мужик с полосатой палочкой. Друг у меня человек скромный. За все годы работы никогда не одевал установленную форму одежды. Говорит, что не положено. Сразу выходит из машины. Владелец палочки ему предъявляет: Что вы так неаккуратно, с грязными номерами. Будем принимать меры? Естественно, я уже рядом. Интересно все-таки. Тем более, друг у меня человек веселый. Номер машины весь в подтеках и снежинках, но ничего критичного. Здесь еще важно, что сама машина неплохая, но очень средняя. Друг говорит мне: Давай нас запечатлей покрасивее. С помощью телефона, с удовольствием это делаю. Получилось хорошо, они оба и между ними номер машины. Его коллега по ведомству, но он этого не знает, грозно вопрошает: Штрафа за грязные номера похоже будет мало. Еще и нарушение запрета на фотографирование при исполнении. Друг ему сообщает: Штраф за погодные условия влияющие на номерные знаки не предусмотрен. Есть запрет и штраф за использование каких-либо предметов для сокрытия номера или его части. Фотографирование с помощью личных средств граждан работников государства выполняющих публичные общественные функции разрешен по всей территории Российской Федерации. Обо все этом говорится в Конституции и законе о полиции. Он назвал еще, похоже ведомственный приказ, но я его не запомнил. Держатель палочки, похоже не хотел нас больше видеть. Счастливого пути — хмуро сказал он. Братан, я не смогу быть счастливым. Ведь тебя же кто-то выпустил на дорогу, не подготовив как следует. Обещай мне, что будешь учиться как следует. Вот тебе визитка, позвони если что будет непонятно. Когда мы поехали дальше, я подумал, что учиться надо всем.

Родители нас с сестрой не любили. Так и говорили всё детство: "Ты (я) — пьяная осечка, а ты (сестра) — порванный гондон". А мы беспроблемные были: ничего не просили, хорошо учились, помогали по дому, сами себе готовили чуть ли не с 1 класса. Нас не обнимали, не целовали, не говорили, что любят, ничего не дарили, никуда не водили. Мы были в доме как мебель, а родители занимались друг другом и кошками.

Сейчас сестра, как побитая собака, идёт к любому, кто погладит и скажет ласковое словцо. Любой парень, подмигнувший ей, становится её любовью, и она либо прыгает к нему в кровать, либо страдает по нему и сталкерит. А я, наоборот, не могу построить отношения: везде мне мерещится, что все эти чувства на самом деле фальшивка, и стоит мне открыться человеку, как об меня вытрут ноги и скажут, что я никто, потому что так и есть.

Проблемы осознаём, ходим к психологу время от времени. Нам 31 и 30, нормально живём для себя, работаем, путешествуем, друзей много, хобби есть. Но хочется любви, нормальной, честной, искренней. А не можется.

Стыдобища — невыносимая...

Я очень люблю сладкое, а жена, контролирующая мой начинающийся диабет, в плюшках-тортиках-конфетках меня ограничивает.

А тут в пятницу был небольшой собантуйчик на работе. Домой ушел еще далеко до сладкого, т. к. любимым моим спиногрызикам в субботу обещал день волшебства и приключений по типу любая

История из Штатов, даже попала в газеты: огромная свадьба на 300 человек. После торжественной церемонии, уже во время празднования, новобрачный взошёл на подиум и подошёл к микрофону, чтобы произнести речь перед собравшимися гостями. Сказал, что хотел бы поблагодарить всех за то, что они приехали и за поддержку во время свадьбы, особенно тех,

1987. Эфиопия. Африка. Жарко. Сухо. Пыльно. Но русский человек не меняется даже в Африке — пожарить шашлык на природе, накатить стаканчик-другой чего-нибудь покрепче – заветная мечта любого русского мужика, ну а уж вдали от Родины и без жен — сам Бог велел.

Вот такая компания в хороший теплый солнечный день (а других, впрочем,