Немного про Венесуэлу, нефть и социализм с керосином

В 2008–2009 году судьба занесла меня в Венесуэлу. Не на пляж, не за ромом и не за танцами, а на озеро Маракаибо — чинить буровые. Мы пришли туда на роботоводолазном пароходе, потому что обычными способами в этом месте делать было уже нечего.

Маракаибское нефтяное поле — одно из старейших в мире. Настолько старое, что там нефть уже не добывают — она просто лежит и ждет, пока кто-нибудь вляпается. По неглубокому озеру тянутся линии электропередач, а вокруг торчат сотни заброшенных буровых платформ — как памятники ушедшей эпохе здравого смысла.

Когда водолазы ныряли в озеро, их потом отмывали полтора часа. Не водой, не шампунем, а керосином и бензином. Потому что дно озера было покрыто толстым слоем тяжелой венесуэльской нефти. Если бы экологов туда пустили — у них бы случился коллективный инфаркт прямо на трапе.

В это же время венесуэльцы решили, что американцы им больше не нужны, и отобрали буровые у Texaco и Exxon. Мол, сейчас сами все сделаем.

Не сделали.

Оказалось, что нефть — это не картошку копать. И если просто выгнать специалистов, нефть почему-то не начинает добываться сама из чувства патриотизма.

А ведь до социалистической революции Чавеса Венесуэла жила почти как Арабские Эмираты. Американские компании платили 50% прибыли, доход на душу населения был четвертым в мире, и все было прилично, богато и относительно спокойно.

Но потом пришли социалисты.

Чавес поставил на нефтяные предприятия военных с автоматами и пистолетами, которые следили за директорами. Видимо, чтобы те не украли нефть… которую уже украли у американцев.

При этом литр бензина стоил 1 рубль. Или 2 цента.

Дешевле воды.

Логика была железная: если бензин бесплатный, то инфляции быть не может.

Спойлер: инфляция была.

Боливар за полтора года упал с 2, 5 за доллар до почти тысячи. Народ беднел, деньги превращались в фантики быстрее, чем их успевали печатать.

Чавес раздал оружие национальной гвардии, и по ночам на красный свет никто не останавливался, потому что могли ограбить… те же самые вооруженные гвардейцы.

На каждом углу продавались самые дешевые в мире наркотики, а прогулка по вечернему городу считалась экстремальным видом спорта. Каракас официально признали самым опасным городом мира, и это был тот редкий случай, когда рейтинг не вызывал сомнений.

Через полгода работы к нам подошли менеджеры венесуэльской компании и спросили, почти невинно:

— А если мы экспроприируем ваш пароход, мы сможем его эксплуатировать?

Я честно ответил:

— Нет. Не сможете. Вам нужны специалисты. Просто посадить "кого-нибудь" — не получится.

Они, оказывается, пригласили нас на контракт, а потом планировали национализировать судно. Пиратство, но с идеологией.

Улетал я из Венесуэлы через Маракаибо в Майами. И тут был еще один сюрприз: американскую эмиграцию выгнали, и проверяли нас… американские стюардессы.

Такого даже в плохом кино не придумаешь.

В самолете рядом со мной сидел интеллигентный венесуэлец, в приподнятом настроении. Он сказал:

— Вот когда мы снесем Чавеса, тогда заживем хорошо!

Я ответил:

— Не заживете.

Он удивился:

— Почему?

— Потому что вы не готовы к демократии. Народ просто выберет такого же, только с другим именем.

Он обиделся.

История, к сожалению, подтвердила мои выводы. Чавеса сменили — проблемы остались. Только бензин подорожал, а нефть все так же лежит на дне озера.

Так что если где-то говорят, что социализм — это просто "неправильно реализовали", вспомните Маракаибо.

Там даже нефть уже устала ждать, когда ее перестанут национализировать.

Прочитал статью турецкого журналиста об Иране. Пишет, что в Иране 2 курса доллара. Первый — официальный, где-то 40 тысяч риалов за 1 доллар. И неофициальный — около 1, 44 млн. риалов за 1 доллар. Разница — в 35 раз.

За последний месяц нацвалюта упала на 20%, ошеломительный рост цен, кризис водо- и электроснабжения

Смуглый, бородатый...

На заводе работаю.

Приехал на смену, захожу в раздевалку, — в нашем коридоре уже пятеро переодеваются в "грязное". Один из них недавно устроился. Совсем его не знаю. Он смуглый, бородатый. Остальные — типичные славяне, как и я.

Приветствую всех: "Шалом, православные!".

Бородатый отвечает:

— Первый раз в моей жизни, когда меня правильно назвали православным. Все сразу считают мусульманином.

Реальная история с шиномонтажа в Сыктывкаре. Приезжаю по своим делам в эту автомастерскую широкого профиля, вижу, что один из мастеров в одной руке держит деталь, в другой болгарку, болгарка крутится, и он что-то точит. Обращаюсь к другому работнику мастерской:

— У вас мастер на голову больной. Он болгаркой что-то точит, а деталь в руке держит!

— Да этот мастер здесь уже 13 лет, он всегда так работает. Просто болгарка старая, если диск рукой не придерживать, он слетает.

Обедали сегодня с мужем в шаурмячной. При нас пришел парень. Спрашивает: есть у вас что-то вегетарианское? А я все думала раньше: для кого эти бургеры с котлетой из фалафеля в меню? Наконец-то увидела воочию.

"Вот у нас шаурма с грибами", — ответил чувак на кассе.

Тщедушный веган подумал-подумал, говорит: "Давайте мне шаурму с грибами, только грибы туда не добавляйте, пожалуйста, я их не люблю"

Я сразу уши навострила. Такой восторг. Чувак за кассой спрашивает: "А пить что-то будете? "

Антигрибоедов в ответ: "А что есть? "

Чувак за кассой: "Домашний лимонад, комбуча, морс, чай с лимоном".

"Ну же! — думаю я.

— Не подведи! "

И антигрибоедов не подвел.

"Мне, — говорит, — чай с лимоном, только лимон туда не кладите".

Десять котлет из фалафеля из десяти этому сеньору!