— Аффтар, выпей йаду!

Я ответил:

— Обидно, когда язык — великий и могучий, а текст — безликий и вонючий.

По возникшей паузе я понял, что соперник немного опешил.

— Чувак, я просто не врубаюсь, зачем пипл тебя плюсует.

— Зависть — топливо для злословия.

Этот ответ всплыл легко, хотя и не совсем мне нравился.

— Чему завидовать-то?! Твоим отстойным афоризмам?! Да я пишу в сто раз лучше тебя!

А тут он предоставил мне хорошую возможность, и я ответил:

— У иных людей мозгов — кот наплакал, зато амбиций — слон наложил.

Он взорвался:

— Сам ты безмозглый! Ты в школе-то учился? Или по помойкам лазал?

Я на мгновение растерялся. Но потом нашёл, что ответить:

— Реальный хам приятнее виртуального — ему хоть в морду дать можно.

— Ты мне?! Ха-ха, не смеши мои тапочки. Если б мы были в реале, я б тебя в бараний рог свернул! Уж поверь, для человека, который десять лет в зале пашет, это не проблема.

Он снова неудачно подставился и я использовал возможность:

— Самый опасный сплав — это стальные мышцы плюс чугунная голова.

Здесь у него началась истерика.

— Сдохни на фиг!

Мой ответный укол оказался решающим:

— Ты такой редкий козёл, а в Красной книге не числишься.

Больше он не писал.

классе только.

— Ну и как, вскопал?

— Вскопал, как же! Я позавчера пенсию получил. С соседом Егором посидели. А утром голова трещит, спасу нет. Этот оболтус и шепчет мне: "Деда, я видел, как бабушка вчера закопала в огороде две поллитровки. Сказала, что вам и так много будет". Только, говорит, темно было, я не видел, где закопала. Я, говорит, вечером начну копать, может, найду.

— Ну, ну.

— Баранки гну! Какой там вечер? Да и разве я бы доверил этому охламону искать опохмелку? Еще расколет нечаянно! Сбегал за Егором, мы вдвоем эти три сотки за два часа и вспахали…

— Ну, хоть не зря?

— Не зря. А ну, гаденыш, скажи-ка Петровичу, чего ты там в конце огорода для любимого деда зарыл?

— Чего, чего! Очень даже ничего — две бутылки кефира! Самый полезный продукт для того вашего состояния!

— Ты понял, Петрович, он еще и издевается надо мной! Не нужен он мне здесь, вредитель! Мне еще сено косить надо, по-человечески чтоб. А он опять чего-нибудь удумает! Нет, пусть домой, в город, к своим родакам проваливает!

отбывая срок на поселении.

Тогда же на 90% бывший и действующий, уголовный контингент нашего участка дал ему и погоняло – Пута.

Рот у Путы не закрывался ни на секунду, он постоянно мутил с левыми шарами, проводами и столбами к растущим как на дрожжах гаражным кооперативам, за что, либо нечто подобное, наверно, и был сослан судом на исправление в нашу глухомань из большого города.

Мне рассказали только один случай, когда Пута молчал с обеда до самого вечера.

В ведении нашего участка были разного рода механизмы которыми мы обеспечивали другие строительные подразделения.

В том числе различные подъемники. Тот подъемник о котором пойдет речь представлял из себя строительную корзину для 2-3 штукатуров, которые находясь в ней снаружи строящихся жилых домов двигались вверх-вниз, и делали свое дело.

Сама корзина представляла из себя площадку шириной около четырех метров, с метр в глубину, с леерным ограждением по периметру и проводным пультом управления.

Подвешивалась эта корзина к двум трубам-консолям метров по семь длиной, выдвинутым с крыши на полтора метра с блоками для тросов на внешних концах, и местом для навешивания грузов-противовесов с их обратной стороны. Эти консоли поднимались на крышу вручную веревками либо краном, если его еще не демонтировали.

Квадратные, чугунные блины-противовесы, всего штук двадцать, килограмм по пятнадцать каждый поднимали на крышу пятиэтажки пешком по лестничным маршам – та еще зарядка.

Очередная корзина была установлена еще до обеда, но не до конца.

Установили консоли, завели тросы, противовесы решили установить ближе к вечеру, и бригада разъехалась по обедам.

Пута, отвечавший за электро-подключение, приехал, когда на строй площадке уже никого не было.

Он быстро накинул концы проводов от подъемника к эл. щиту, и запрыгнув корзину поехал вверх — проверить сработку верхнего, концевого выключателя.

Тот отработал штатно, а когда Пута, почувствовал странное, невесомое ощущение после остановки, отвел от него глаза, и осмотрелся на чем вообще он висит, увидел оба обратных конца консолей, которые оторвавшись от поверхности крыши, плавно качались в воздухе.

Ехать назад Пута благоразумно не решился, он даже не стал звать на помощь когда увидел вернувшуюся с обеда бригаду, чтобы зря не сотрясать воздух. Те и так все поняли.

Спасали Путу в полной тишине, впервые бледного, грустного и абсолютно молчаливого.

рядом жена быстро обрадовалась поводу тут же выложить свои соображения. Как о моих туристических способностях, так и своей ошибке с замужеством. Ведь мама говорила!

А случилось это в Канаде. Маскокский район. Километров 200 от Торонто. Совсем рядом проходила дорога, и надо отдать должное, пара легковушек останавливались, чтобы помочь, но безуспешно. Индусо-китайцы имитировали помощь прикладыванием ладошек, моментально замерзали, и скоренько сматывались.

И вдруг, откуда ни возьмись, неспешно подкатил огромный грейдер. Он чистил снег, увидел нас. Как же я обрадовался!

По лесенке спустился пожилой водила с добрым лицом. Белый рэднэк. Соль земли онтарийской. Оглядел нас, и запросил 400 долларов за вытащить. Нихренасе! Обычно я не склонен к ярлыкам. Возможно, дядечка безвозмездно помог бы. Но только своему. Я же не носил куртку в красную клетку, да и говорил с акцентом. То есть идея ободрать неближнего в безвыходной ситуации отлично укладывалось в его этику.

Я попытался торговаться, сказав, что за 10 минут работы — это слишком много. Сто баксов максимум (это его зарплата за 3 часа, если что). Но вымогатель только усмехнулся. И так же невозмутимо полез к себе в кабину. Но никуда не уехал, хлебал что-то из термоса, слушал радио. На свою прямую работу, похоже, забил. Когда встречал меня взглядом, благожелательно улыбался. Похоже, был уверен, что еще через час сдерет с меня уже 500. А станет смеркаться — и поболе. Точь-в-точь гриф у дохнущей жертвы.

А я чегой-то разозлился. Да так, что вдруг вспомнил свои девяностые. Когда выживание на дорогах было ничуть не подвигом, а стандартной рутиной. Успокоился. Подспустил шины, для зацепа. Отбросил, сколько мог, снега, папкой для бумаг. Начал рыться в багажнике. Возле домкрата нашелся заводской рым-болт для буксировки. Достал свернутую в запаске веревку (которую параноидально возил лет 20, перекладывая при каждой продаже в новую машину). Удлинил ее ремнями из джинсов и такелажем для верхнего багажника. Получилась длинной, метров 15. Туго натянул этот фал от проушины к сосне прямо по курсу. Велел жене тихонько газовать на пониженной, а сам — стал рывками тянуть веревку за середину, перпендикулярно. Когда-то придуманный способ не подвел. Буквально трех рывков оказалось достаточно, чтобы машина стронулась, и выгребла из опасного места. Грейдерист, до этого благожелательно смотревший на мои экзерсисы, так удивился, что даже опять спустился из кабины.

И пожелал нам хорошего дня, когда мы проезжали мимо. Очень вежливый..