|
Была такая замечательная история, рассказанная мне одним не менее замечательным человеком.
Во время великой отечественной войны в партизанский отряд пришел вступать батюшка из деревенской церкви. Удивились партизаны — святой же человек, по Писанию живет! И вот один мужичонка к нему подходит, и говорит: — Не возьмем мы тебя в отряд. Вот я тебя сейчас по щеке ударю, а тебе Библия мне отвечать запрещает! И с этими словами бьет батюшку по щеке. Тот стоит. — Вот! — Говорит мужичонка. — У тебя же в Библии сказано: "Коли ударили по одной щеке — подставь другую" — ПОДСТАВЛЯЙ! И с этими словами бьет батюшку по второй щеке. Тот все равно стоит. — Гляди, как ты фашисткой гадине отвечать будешь? Он тебя ударит раз, ударит два, а на третий удар... Мужичонка замахивается, чтобы сделать третий удар, но тут батюшка со всей дури ка-ак даст ему в табло! Наклоняется над ним и грозно говорит: — А про третий удар в Библии НИЧЕГО НЕ СКАЗАНО! |
| Лучшие истории | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Мне 25 лет. В связи с некоторыми обстоятельствами вуз не окончила, но руки не опускала: много работала, занималась самообразованием, люблю классическую литературу, поэзию, сама изучаю греческий и планирую заняться итальянским. Жила в большом городе, работала в университете, нефтяной компании, банке. И никого никогда не волновало отсутствие у меня вышки.
Заболела мама, пришлось всё бросить и вернуться на пмж в свой родной маленький городок. Ходила на собеседование к ректору университета, в который планировала поступить. Так меня ещё никогда не стыдили. Сказали, что нужно было учиться, а не работать; что без вышки я никто, а родители всё равно не вечны, так что могла бы с ними так не носиться. И вообще, если уж в 25 не отучилась, то могла бы хоть замуж выйти.
И всё бы ничего, но ректор — женщина. В очередной раз убедилась, что высшее образование и образованность — совершенно разные вещи, порой несвязанные между собой.
Через отделение мимоходом идёт главный врач. Сдержанно отвечает на приветствие заведующего (с профессором можно и парой слов перекинуться), снисходительно кивает в ответ врачам (не его королевского величества дело отвечать простым смертным), проходит абсолютно не замечая медсестёр (они для него всего лишь безымянные тени, не достойные даже мимолётного внимания).
И тут мимо уха главного пролетает мокрая половая тряпка и с чавканьем шлёпается об стену.
— Етить твою мать! Ты куда, скотина, прёшь в пальто и ботах по мытому?! Ещё раз увижу — шваброй получишь! Млять!
Моешь, моешь — а каждая скотина в грязных ботах норовит потоптаться! — санитарка баба Маша само воплощение гнева.
Главный краснеет как нашкодивший школьник: "Простите Мария Александровна, больше не повторится...". И ускоряет шаги к выходу...
— Мамкинхахаль? — спросил какой-то пожилой мужчина, присев на скамейку рядом с Иваном, что наслаждался теплым летним солнышком, наблюдая за внуками, которых ему оставил сын на все выходные.
— Больной, что ли? Тебе чего? — отодвинулся Ваня и покосился на своих внуков, которых, возможно,
Урок пения в начальном классе московской школы.
Учительница:
— Дети, сегодня мы запишем песню "Эй, ухнем".
Дети:
— Как, как, не поняли?
— Песня называется "Эй, ухнем".
— Как, как, опять не поняли?
— Повторяю для глухих — "Эй, ухнем".
После уроков учительница проверяет тетради и в одной из них заголовок: "Песня для глухих Эй кухня".

