за пределы России, и плодовые сорта селекционера занимали значительные площади в США и Канаде. В 1898 году Всеканадский съезд фермеров, собравшийся после суровой зимы, констатировал, что все старые сорта вишен как европейского, так и американского происхождения в Канаде вымерзли, за исключением "Плодородной Мичурина" из города Козлова.

Голландцы, знающие толк в цветах, предлагали Мичурину большие деньги (20 тысяч царских рублей золотом) за луковицы необычной лилии, которая выглядит, как лилия, а пахнет, как фиалка, с условием, что этот цветок больше не будет выращиваться в России. Причем предлагали ему большие деньги. Мичурин лилию не продал, хотя жил бедно. На памятнике в центре Мичуринска пиджак ученого застегнут на "Женскую" сторону. Многие полагают, что это ошибся скульптор. Однако Матвей Манизер, которому был заказан памятник, ваял его по фотографиям. Из-за крайней бедности Мичурин сам перелицовывал старую одежду. Сам шил рукавицы, туфли носил, пока не развалятся. Все, что он зарабатывал, уходило на оплату труда работников. Ему ничего не оставалось.

Летом 1912 г. канцелярия Николая II послала в Козлов к Мичурину одного из своих видных чиновников — полковника Салова. Полковник был удивлен скромным видом усадьбы Мичурина, которая состояла из кирпичного флигеля и плетневого сарая, а также бедной одеждой её владельца, которого он принял сначала за сторожа. Салов ограничился обозрением плана питомника, не заходя в него, и рассуждениями о святости "патриотического долга", малейшее отступление от которого "граничит с крамолой". Через полтора месяца Мичурин получил два креста: Анну 3-й степени и Зелёный крест "за труды по сельскому хозяйству".

В гражданскую войну, когда в город приходили белые, он прятал в своем подвале раненых красных, и наоборот: когда приходили красные – прятал раненых белых. Как случилось, что на него никто не донес – тайна.

На другой день после октябрьской революции 1917 года, несмотря на продолжавшуюся на улицах стрельбу, Мичурин явился в только что организованный уездный земельный отдел и заявил: "Я хочу работать для новой власти". И она стала ему помогать.

В 1918 году Народный комиссариат земледелия РСФСР экспроприировал питомник Мичурина, впрочем, тут же назначив его самого заведующим.

Комната Мичурина служила кабинетом, лабораторией, библиотекой, мастерской точной механики и оптики и даже кузницей. Мичурин сам изобретал и конструировал свои инструменты: секаторы, барометры, прививочное долото, изящный портативный аппарат для выгонки эфирного масла из лепестков роз. Имел уникальную мастерскую по изготовлению муляжей фруктов и овощей из воска. Они считались лучшими в мире и были настолько искусны, что иные пытались их надкусить.. Все оборудование он ковал и паял при помощи печи собственной конструкции.

Ивана Владимировича соседи любили и боялись одновременно. За ним в народе закрепилась слава знахаря и колдуна. Он знал множество трав, которые обладают лечебными свойствами, готовил из них всевозможные мази и отвары, исцелял мигрень, свинку, почечные колики, фурункулез, сердечную недостаточность, даже рак, удалял камни из почек. Он обладал способностью влиять на рост растений и поведение людей. Бывало, шел с тросточкой и показывал: "Этот, этот и этот оставить, остальные выкинуть". Из 10 тысяч сеянцев каким-то чутьем определял два-три. Его помощники втайне от него пытались пересадить отвергнутые им саженцы, но ни один не приживался.

Так называемая "черноплодная рябина" – это не рябина (Sorbus), а арония (Aronia melanocarpa), также из семейства "Розовые". Выведена Иваном Мичуриным в конце XIX века как особая разновидность аронии черноплодной, с другим набором хромосом. Так что черноплодная рябина – это не совсем арония, но и совсем не рябина.

и "депардьёй" в одном лице, поскакал на площадку в первых рядах. Стояла типичная подмосковная зима: -25 С с ветерком. Ну, пока бегали по заснеженным полям и кричали: "УРА!", было еще ничего, но потом стали снимать очень ответственный эпизод. Режиссер "разбросал" "убитых" солдат по полю в живописном беспорядке, а главный герой, "раненный", с катушкой телефонного кабеля, по этому полю стал лазить на пузе, изображая боль и отвагу на лице. Что-то у него с этим лицом не сложилось, и режиссер повторял дубль за дублем, прихлёбывая горячий чай и матеря актера. После пятого дубля солдаты, вынужденные лежать неподвижно, стали остывать. После шестого, близлежащие к главному герою, стали его пинать ногами. После седьмого, со словами: "Ещё раз НЕ ТАК проползешь, с@ка...", стали курить внаглую, ворочаться и хлопать себя по бокам. Актер теперь стал ползать змейкой, обходя "убитых", чем добил сидевшего довольно далеко и не видевшего, в чем дело, режиссера. После ДЕСЯТОГО дубля, когда мой приятель решил, что он сейчас умрет, режиссер сдался, последний раз матюгнулся в свой матюгальник и убежал в вагончик греться.

Когда окоченевших, скрученных в бублик солдат привели в казарму, они всем хором побежали в дальний, самый теплый ее угол и прижались к батарее парового отопления. Мой друг сказал: "[дол]бАЛ Я ТАКОЕ КИНО", остальные молча согласились.

актов, проведения пересчётов, заполнения всяких важных документов, рассылки уведомлений, комментариев к уведомлениям и отчетов о разрешении ситуации вот такенному списку заинтересованных лиц; то есть последствия печальные и тяжелые, потенциально даже уголовные, дурно отражающиеся на пищеварении, душевном состоянии и прочих важных показателях.

Поэтому систематическим ложным срабатываниям была объявлена война силами бригады наладчиков систем контроля доступа. Оные наладчики трижды (трижды!) меняли датчик. Сначала на новый. Потом на не новый, а на проверенный, снятый с другой точки. Потом датчик вместе с кабелем (проверенным перед этим звонилкой).

Но все равно по ночам тишину склада рвал тревожный вой сирены, сполохи стробоскопа крушили тьму, устрашающие СМСки падали на телефоны — и отчаянно неслись гудя моторами сквозь дождь и сполохи домашних скандалов автомобили с сонными сотрудниками, имеющими несчастье быть в эту ночь в списке ответственных.

И был день четвертый, и прислали в отчаянии верховного погонщика наладчиков систем контроля доступа. Верховный погонщик наладчиков был бородат и мудр. Он вообще не стал менять датчик. Он установил под ним прожектор, видеокамеру, включил на запись — и пошел домой пить пиво и спать.

И после этого была только еще одна страшная ночь, а после нее раскрылась разыгрывавшаяся в запертой на сто запоров комнатке пронзительная драма.

Дело в том, что в комнатке незаконно жил паучок, бледный как тень и до крайности тщедушный. В меленьком несовершенстве потолочной плитки, неподалеку от датчика, был у него стол и кров. Но паучку было одиноко и холодно в его маленькой норке, поэтому ночью, когда все уходили, он крепко занюхивался исходящими из коробок и бутылей миазмами и шел всеми своими восемью ногами прямо в датчик — греться и тусить при свете красной лампочки, чем вызывал нештатное срабатывание. А когда стены начинали трястись от рева ревунов и воя сирен, несчастное животное в ужасе сбегало обратно в норку.

Проблему решили в высшей степени аккуратно и гуманно — потолочную плитку, приютившую паучка, перенесли вместе с жильцом в менее режимное помещение.

это политика и война. Но всё круто изменилось, когда политика и война заинтересовались им.

После прихода нацистов Альберт Геринг возненавидел своего старшего брата Германа — рейхсминистра и верховного главнокомандующего военно-воздушных сил Третьего рейха. Он переехал в Вену, где вскоре принял австрийское гражданство, надеясь оградить себя от национал-социалистической блевотины. В добровольном изгнании он прожил недолго: после аншлюса в 1938 году, когда его любимые еврейские магазинчики в Вене стали громить, а их владельцы стали бесследно исчезать, Альберт политизировался и начал одиночную борьбу с НСДАП. И со своим собственным братом.

Во время войны Альберт работал управляющим по внешним продажам в концерне "Шкода". Среди работников фирмы Геринг-младший образовал подпольный кружок, осуществлявший акции саботажа против нацистов. В 1942 году Альберт помог директору "Шкоды" Яну Моравеку бежать с семьёй в Румынию от преследования гестапо. В том же году Геринг демонстративно женился на чешке Миланде Клазаровой, подставляя и намеренно раздражая Геринга-старшего: с точки зрения нацизма этот брак был преступлением против чистоты арийской расы.

Но к счатью, Герман Геринг ставил кровные узы выше партийной дисциплины и, несмотря на партизанские выходки Альберта, продолжал оказывать брату помощь. Нацист Герман Геринг четыре раза вытаскивал Альберта из гестапо; по просьбе Альберта он спас от концлагеря жену композитора Франца Легара (предоставив еврейке фейковый документ, подтверждающий статус почётной арийки); вытащил бывшего австрийского эрцгерцога Иосифа Фердинанда из Дахау; спас от верной смерти австрийского канцлера Курта фон Шушнига. Имеются свидетельства и о других людях, которым помогал Альберт Геринг, используя своё прямое родство с преемником фюрера.

Когда Герман Геринг отказывался помогать брату, Альберт хитрил и использовал своё родство по-другому: разнообразные просьбы об освобождении людей он стал подписывать фамилией "Геринг", без имени. Благодаря страху, который внушала эта фамилия, большинство этих просьб выполнялось.

В конце войны нацисты стали в срочном порядке уничтожать узников лагерей. Геринг-младший, к тому моменту живший в Праге и активно сотрудничавший с местным Сопротивлением, собрал небольшой кортеж грузовиков и поехал в располагавшийся в 60 километрах концлагерь Терезиенштадт — там он назвал свою фамилию и, сказав, что ему нужна рабочая сила для завода, заполнил грузовики заключенными. Охранники и начальник лагеря были настолько впечатлены фамилией — сам Геринг приехал! — что безропотно выпустили столько людей, сколько влезло в машины. Отъехав подальше, Альберт всех выпустил.