Был у меня период, когда, довольно часто ездил в командировки в один большой приморский город нашей страны. Работа была не слишком обременительная, единственное, что отчасти тяготило, меньше месяца поездок не было. В очередной раз, приехав и честно отбыв свой месяц, получил указание остаться еще на полтора, а сверх того прислали в помощь мужика по имени Паша, из нашего филиала, которого до этого не знал. Человек он в целом оказался неплохой, хотя с ним практически невозможно было общаться на внеслужебные темы. Паша был фанатом еды, он жрал всегда, постоянно, безостановочно. Через несколько дней общей жизни в одном номере стал понимать почему Паша до сих пор холост. Ему явно было не до женщин, хотя иногда он мог поддержать разговор о них. Жратва и мысли о ней занимали его полностью. Имея габариты 170 на 170, т. е. в высоту и ширину, он каждую ночь храпел звуками взлетающего самолета, причем безостановочно, так, что у меня возникало ощущение, что я сплю на взлетной полосе. Время было летнее, душное, и Паша каким-то образом, видимо от холодной колбасы, поймал жесточайшую простуду. Его добродушное круглое лицо стало еще круглее, нос распух, а верхняя губа приобрела темно-фиолетовый цвет. С учетом болезни он меньше есть не стал, а храпеть стал с большим диапазоном звуков. Так получилось, что после его приезда все финансовые расчеты за проживание проводил я, как давно живущий и знакомый со всеми сменам гостиничных кассирш. Одна из них, Наташа, молодая, разведенная женщина, казалась мне вполне симпатичной, и отчасти из-за этого я и взял на себя все расчеты. Антибиотики и еда несколько облегчили Пашино положение, хотя губа стала еще более фиолетовой, но кризис был уже пройден. С целью заполнить пустоту воскресного утра в гостинице, я собрался и пошел оплачивать очередной взнос в кассу. Наташа была на месте и готовилась сдавать смену. Получив наши квитанции и немного потрепавшись вернулся в номер и увидел одетого Пашу, который решил выйти и погреться под солнцем. Как там на воле, спросил он меня, слегка шепелявя от тяжести распухшей губы. Сам не знаю, с чего, я сказал ему, что весь ресепшен и особенно кассир Наташа наперебой спрашивали меня о нем, а Наташа, прямо так и заявила мне, почему все время я прихожу рассчитываться, ей бы хотелось и с моим соседом пообщаться. "Так что Паша, давай дерзай" — напутствовал я его. Впервые оставшись один и не слыша Пашиного храпа и чихания, я как-то незаметно заснул. Проснулся через три часа, Паши не было, вернулся он часов в 8 вечера, с пакетом, как оказалось наполненным бутербродами. Из его отчета я узнал, что ободренный моими словами, он с утра, выйдя из номера, спустился к Наташе, где они немного поговорили, затем она сдала смену, и они гуляли по набережной, сидели в парке, съели мороженого и найдя достаточно пустой участок парка трахнулись. После этого поехали к ней домой, где он очень хорошо покушал, ceкс был продолжен, и она наделала ему бутерброды, чтобы он продержался до вторника, пока она не выйдет на работу не привезет новую подкормку. Мы еще прожили с Пашей около двух недель, и все эти дни возникшее между ними чувство только росло, а Паша хорошо ел и имел много ceкса. Когда я уезжал, Паша остался после меня еще на несколько дней. Воистину нам не дано предугадать, как слово наше отзовется.

Когда у меня плохое настроение или очень устал на работе, захожу на рынок и покупаю букет цветов: обычно это розы. Иду пешком домой и дарю просто так по цветку девочкам, девушкам, женщинам, бабушкам. Приятно видеть, как они, смущаясь, улыбаются.

Вчера с другом познакомились с двумя шикарными девушками (как выяснилось, младше нас на 10 лет). Повезли катать их по городу на машине. Они включили на всю громкость музыку и открыли окна. И тут друг серьезным голосом тихонько мне сказал:

— Им наверное кайфово, а я боюсь спину простудить. какие у нас разные с ними мысли?)

Вчера встретил двух детишек (им по 12), которые утверждали, что люди, чей возраст 19 и выше уже тети и дяди. К ним надо обращаться на "ВЫ" и ни как иначе! Поэтому у меня есть обращение к так называемым "тетям" и "дядям": — "Ребята! Поздняк метаться, мы незаметно повзрослели! Можно плакать и осознавать, что уже не будет как раньше." Дядя Андрей, 23 года.

Давно, еще в семидесятых, одна девушка поехала из Петрозаводска в Питер к друзьям в гости. Она у них в коммуналке переночевала, а когда они утром ушли на работу, пошла на кухню завтрак себе приготовить. Решила картошки сварить. Ну и чистит, как привыкла — шесть взмахов ножа и кубик летит в кастрюлю. В это время на кухню зашла пожилая соседка, судя по возрасту, пережившая Блокаду. Посмотрела она на все это и говорит: "Милая девушка, в Ленинграде ТАК картошку не чистят. "